Еженедельник "Молодой Дальневосточник" > Собеседник > Почта «МД XXI век»: С легким паром! Хабаровский вариант

Почта «МД XXI век»: С легким паром! Хабаровский вариант


2-01-2017, 00:38. Разместил: Юрий Вязанкин

Почта «МД XXI век»: С легким паром! Хабаровский вариант

Эта история произошла в то достопамятное время, когда рязановский фильм показывали по советскому телевидению, когда салат «Оливье» считался украшением праздничного стола, когда после боя курантов хабаровчане выходили во двор, чтобы выпить шампанского на свежем воздухе, а не палить в ночное небо,  вдыхая дым и гарь.

Нашего героя звали не Женя, а Толя. Вернее, Анатолий Иванович, поскольку ему перевалило за сорок лет, и на автобазе, где он трудился, к нему обращались по имени-отчеству. К концу года  у него накопились отгулы,  и начальство предоставило примерному  «кразисту»  выходной 31 декабря.

 Анатолий режим дня менять не стал: поднялся затемно,  не спеша сходил в булочную,  которая напротив его высотного дома на Амурском бульваре,  взял в руки пылесос. Но чем больше дел по дому он находил себе,  тем очевидней становилось, что жена  Надя привыкла готовиться к встрече Нового года без его участия.

Надежда Васильевна накрутила бигуди,  прошлась утюгом по белой праздничной скатерти,  врубила «телик» на всю громкость, чтобы слышно было  на кухне, где она готовила мясной фарш для своего фирменного блюда - котлет.

- Слушай, Надь, - сказал муж, - смотаюсь-ка я к дяде Пете. Давно у него не были…

Дядя Петя - брат Толиного отца, единственный оставшийся из когда-то многочисленной отцовской родни. Жил он в частном секторе у вокзала станции Хабаровск-2,  куда из центра лучше добираться через улицу Индустриальную.

- Конечно, поезжай, - откликнулась Надежда, заталкивая луковицу в мясорубку. - Я сейчас тебе рубашку поглажу

Рубашка оказалась новой, еще с биркой  ХПШО «Восток». Словом, подарок.

Желтый «ЛиАЗ» 25-го маршрута доставил нашего героя с Уссурийского бульвара до Индустриальной. От остановки Анатолий  двигался не спеша. Хрустел под ногами снег, бодрил морозец, на часах было ближе к полудню.

- А я ждал тебя, Толян. И баньку уже затопил, - заметил Петр Яковлевич, обнимая племянника.

На печке шкворчали  яйца с салом. Трехлитровая банка с огурцами, которые дядька выращивал и мариновал сам, была открыта. Как и бутылка «Пшеничной», купленная  гостем в Центральном гастрономе.

В баню они отправились примерно через час. Вместе с опустевшей наполовину банкой и второй бутылкой, которую дядя Петя достал из холодильника. Третью, оказавшуюся «Старкой», Анатолий увидел на журнальном столике в зале, когда очнулся. Похоже, он уснул, сидя  в кресле. В другом кресле давал храпака Петр Яковлевич. За окном было темно.  До наступления Нового года оставалось полтора часа.

Это теперь сотовые телефоны, таксистов хоть пруд пруди, а тогда… Анатолий Иванович энергично шагал по улице Краснореченской, которая была пуста, и он успел. Правда, не к жене, а к дочери, которая жила в Первом микрорайоне. Оказалось, что ее муж, работавший в тепловых сетях, на смене, но дочка и внучка днем выспались, поэтому  смотрели телевизор,  придвинув к нему стол. Чего только не было на нем! И заливной сиг, и котлеты с лапоть, как у матери. Протрезвевший и проголодавшийся на полуночном асфальте Анатолий Иванович накинулся на еду.

После двенадцати заглянула на огонек соседка из квартиры напротив, скучавшая в одиночестве. Кроме крема для дочки и шоколадки для внучки, чем она вогнала в стыд отца и деда, явившегося с пустыми руками, миловидная дама бальзаковского возраста прихватила бутылку шампанского. И настояла, чтобы мужчина ее открыл, разлил по бокалам и выпил за счастье в личной жизни. Что происходило потом, наш герой помнит частями. Вот он пьет с соседкой на брудершафт, вот он просыпается в незнакомой квартире от оглушительного стука в дверь.

- Вставай, - слышит Анатолий Иванович решительный мужской голос, после чего наступает окончательное пробуждение. А вместе с ним  приходит осознание, что он лежит в постели голым. Вместе с голой женщиной... Вопрос: было или не было? - отходит на задний план от ужаса.  Ведь явился муж, и он наверняка станет бить.

Это действительно был муж, но не соседки, а дочери. Анатолий Иванович спросонья не узнал зятя, вернувшего с работы. Зятю не терпелось выпить, что и было сделано. Появилось такси, в котором захмелевшего главу  семейства сопроводили до квартиры на тринадцатом этаже. Надежда Васильевна, не желая омрачать первый день наступившего года, не досаждала супруга упреками,  внучка посвящала ее в подробности утренника в детсаду, дочь и отец весело переглядывались, закусывая с  неразобранного родительского стола.

Анатолий Иванович, как Семен Семенович из «Бриллиантовой руки» в исполнении артиста Никулина,  проснулся от неистовых пощечин супруги.  Случилось это глубокой ночью,  когда она решила снять одежду с пребывающего в объятьях Морфея мужа, дабы облегчить ему сон. При этом не обнаружила ни рубашки, врученной 31 декабря, ни трусов.

Понятно, что их он не надел,  ошарашенный наготой,  не проспавшийся,  стыдящийся то ли случившегося, то ли неслучившегося. Но как рассказать об этом жене,  как убедить ее в непоколебимой верности и твердой любви?

С остановки у булочной «ЛиАЗ» 29-го маршрута  повез его в Первый микрорайон. Разговор с тестем протекал на балконе, где стоял фиолетовый эмалированный бак с квашеной капустой.

- Понял, отец. Сейчас что-нибудь придумаем, - услышал Анатолий Иванович, не сразу сообразивший, что муж дочери, обращавшийся к нему по имени-отчеству,  в первый раз назвал его отцом.

Он видел с балкона,  как зять и дочь на кухне объясняют что-то друг другу. Потом хлопнула дверь в прихожей… Когда она распахнулась, на пороге стояла дочь со свертком. Сквозь целлофан виднелись синие трусы и рубашка цвета кофе с молоком. Дома в уединении наш герой рассмотрел личные вещи: они были выстираны, поглажены, аккуратно сложены.

Утром Анатолий отправился на автобазу, хотя отгулы у него не кончились. На пару со слесарем они почти перебрали КрАЗ. И мотор, и коробку передач, и ходовую часть.  Но физическая усталость не сняла душевных  мук. Открыв квартиру собственным ключом,  он увидел супругу в полутьме зала. Надежда сосредоточенно резала  ножницами на узкие полоски подаренную ему рубаху.

Он приоткрыл дверку верхней части секретера, где лежали его шерстяные вещи. Между ними незаметно хранился новогодний подарок жене - завернутая в бумагу с изображением хабаровского ЦУМа васильковая  комбинация, которая была куплена на выданную  еще к 7 Ноября премию.

- Это тебе, - сказал Анатолий, освобождая руки жены от ножниц и того, что было подарком ему, вкладывая в эти руки свой подарок.

Васильковый цвет был любимым цветом Надежды, и об этом он помнил всегда.

- Толенька!.. -  воскликнула она,  и слезы полились из  глаз.

- Наденька!.. - сказал он, помогая ей встать, осыпая поцелуями ее лицо.

Они жили долго и счастливо. И теперь живут.

 Михаил Шиманаев

 


Вернуться назад