Еженедельник "Молодой Дальневосточник" > Галёрка > Увидеть и умереть: Театр имени Евгения Вахтангова в Хабаровске

Увидеть и умереть: Театр имени Евгения Вахтангова в Хабаровске


14-05-2018, 07:17. Разместил: Юрий Вязанкин

 

Гастроли Государственного академического театра имени Евгения Вахтангова в Хабаровске получились мощными. Залы были переполнены, зрители благодарны, ладони отбиты. Социальные сети пестрели восторженными отзывами жителей дальневосточной столицы, волею судеб попавших на представления.

Действительно, это один из лучших театров России, а спектакли пушкинский «Евгений Онегин» и чеховский «Дядя Ваня» - образцы искусства, которое, простите за патетику, нужно писать с большой буквы. Они перевернули, открыли для многих эти затертые шедевры русской классики из школьной программы. За четыре дня были еще представлены помимо вышеперечисленных «Крик Лангусты», «Медея» и «Наш класс».

Гастроли стали возможными благодаря программе «Большие гастроли» Федерального центра поддержки гастрольной деятельности при Министерстве культуры РФ. Оператор вахтанговских представлений в Хабаровске - местный театр драмы - в рамках этой же программы летом представит шесть своих спектаклей в Екатеринбурге. В ответ - гастроли Свердловского академического театра драмы. И тоже шесть спектаклей: «Мастер и Маргарита», сказка «Соловей», шоу «Только для женщин», «Ханума», мелодрама «Дикарь» и комедия «Филумента Мартурано».

О Хабаровске

Если вернуться к вахтанговцам, то дальневосточная столица им понравилась.

- Вы посетили лучший город России! - сказал на закрытии гастролей Александр Федосов, заместитель председателя правительства края - министр культуры Хабаровского края.

- Это чистая правда, - подтвердила Ирина Купченко, Народная артистка РСФСР. – Мы в восторге от Хабаровска. Когда нас везли на спектакль в машине, мы говорили: «Какой город! Какая красота! Как все любовно сделано, с какой душой!» Водитель долго нас слушал, а потом сказал, что Хабаровск несколько раз получал звание самого благоустроенного города в России. Уезжая из Хабаровска, конечно, мы будем помнить и Утес, и парк, но, главное, мы будем помнить ваши лица, ваше тепло, вашу любовь. Что в Хабаровске привлекает? Когда ходишь по городу, то чувствуешь, что он любим, как любима бывает женщина, как любим бывает ребенок. Это чувствуется во всем - в чистоте, в спокойствии и доброжелательности людей. У вас чудный город. И даже не хочется говорить: «До свидания», хочется говорить «До встречи».

Медея

 Когда завершался спектакль, рядом со мной шмыгали носом женщины, да и после представления многие признавались, что плакали. Жалко было им Медею, а, может быть, жалко было убитых ею своих деток. Я же в этот момент почему-то вспомнил о двух хабаровских судебных процессах, где матери, по сути, убили своих маленьких детей.

И если мы привыкли к образу женщины, как нежной, любящей, жертвенной, светлой матери, то Медея в пьесе Ануя – антипод. Она и колдунья, и предательница, и убийца - сродни древней языческой богине, пожирающей своих детей, сродни Черной Луне. Она притягательна, как всякое зло, она - сама страсть. И то, что почему-то называют любовью, это вовсе не любовь, а пагубная привычка, пристрастие: как алкоголизм, как наркомания.

Вполне логично, что Медея ради принципа, выдуманной мести жертвует своими детьми. Инстинкта материнства у нее нет, как такового. В XXI веке таких называют «мертвыми матерями». Что для них дети – комочки плоти, вышедшие из утробы, тряпочки.

Сцена убийства детей была хороша, если возможен, конечно, в этом случае такой эпитет. Две белые тряпочки погружались в чаши, где окрашивались в красное… И ужас, и бесстрастие пред этим ужасом.

И здесь поиски исполнительницы главной роли Юлии Рутберг хоть чего-то светлого в образе Медеи обречены изначально. И именно этот поиск, отягощенный в какие-то уж очень лирические моменты музыкой с лидирующим саксофоном, придавало действу сладко-трупный запах мелодрамы, телевизионных сериалов. «Слаба бабонька», - думалось в тот момент.

 А тут еще Ясон – Григорий Антипенко, тот самый, который «Не родись красивой». Конечно, фанаткам истории про Катю Пушкареву было сладко видеть этого красавчика. Но, к сожалению, для мифического героя как-то был он хиловат. «Чтоб чужую бабу скрасть, нужно пыл иметь и страсть». То, что срабатывало в случае с Катей Пушкаревой, с Медей не работало.

Дамы-зрительницы, услышав такое мнение, сразу обвинили в этом Юлию Рутберг. Она-де виновата, что герой мелковат. Так, холщовые штаны.

Медея – альтер-эго Девы Марии. В какой-то момент волчьи завывания, конечно, подчеркивали всю изначальную сущность такой женской природы, звериность, архитипичночсть.

Голос Юлии Рутберг - глубокий, низкий, чуть хриплый, почти мужской, силы невероятной. И паузы у нее фантастически наполненные, правильные. Все это было до тех пор, пока в зале у кого-то из хабаровчан не зазвенел телефон. После этого все упростилось. Бывает.

Конечно, можно было бы согласиться, что «Медея не проигрывает, а, наоборот, побеждает в противостоянии свободы и мещанского мировоззрения, полного компромиссов. В финале Медея ассоциируется с богиней победы Никой». Только почему-то не хочется таких ассоциаций. И мещанства там почти нет, так намеки. Пьеса все-таки немного глубже, чем режиссерская трактовка и сценическое воплощение, наполнена внутренними противоречиями и психологическими ловушками. Как сама женская природа. А кто сказал, что от нее обязательно нужно ждать добра? И нужно ли, вообще, что-либо ждать?

Дядя Ваня

 «Увидеть и умереть» - это про этот спектакль. Ему девять лет, а он живой, исполненный новыми смыслами, невероятно актуальный. Тикающий, как часики, держащий внимание, почти без темпоритмических сбоев, но и без заученности. Просто актеры живут на сцене, как дышат. И в этом чеховщина в первую очередь.

Нам-то всю дорогу внушали, что Чехов - эдакий интеллигент, душка, остряк, любящий все и вся, да еще и гений. Да еще в пьесах чтобы было как в жизни, и обязательно с чаепитием и романсом под гитару. И чтоб в Москву из какого-нибудь вишневого сада, чтобы работать. Где-то в подсознании, конечно, периодически всплывало, что не так все просто, и за чайком из блюдечка вполне может какая-нибудь мистическая гоголевщина уместиться.

В чеховских спектаклях кто-то видит предтечу театра абсурда, ну а кто-то, наоборот, говорит о реализме. В вахтанговском «Дяде Ване» за эксцентричностью героев, чуть ли не буффонадой (чем не театр абсурда?) порой, кажется, кроются такие демоны, что всякая кровавая страшилка покажется мультфильмом «Чебурашка». Но все это тонко, с иронией, по-чеховски.

Круглый желтый фонарь в самой глубине сцены не освещает, а, кажется, сгущает тьму. И вполне оправданно, что из этой тьмы и появляются герои этого спектакля. На такую луну, если, конечно, фонарь ее олицетворяет, обычно воют, из-за нее превращаются в чудищ. Собственно, почти со всеми это и отчасти происходит. Все как в жизни: предательство, пусть и мелкое, как средство существования. И даже вполне положительная героиня – страшная девушка Сонечка, по сути, предает себя, смирившись с тем, что она некрасива.

 Уже после спектакля мысль: «Демоны». А уж потом: «Да какие демоны!» Они как мы, а мы, как они. Эти герои обречены на несчастье, и в этом, как мы бы себя ни уверяли, так похожи на нас. Говорящих щук давно уже выловили. Счастье - это ничегонеделание, это как горизонт, за которым бежишь, а он все дальше. А тут работать надо, чтобы кормиться и других кормить.

Не зря на сцене был не стол, а верстак. И во втором акте появился плуг.

Тут не до счастья. И нет уверенности, что даже на том свете, если, конечно, он существует, сможем блаженно отдохнуть. Вряд ли. Работать надо!

…Спектакль закончился. Зрители задержали дыхание и начали аплодировать. Как жаль, что так быстро прошли эти четыре гастрольных дня. И еще. Актеры театра с гордостью говорят о Римасе Туминасе, художественном руководителе Театра имени Евгения Вахтангова и режиссере «Дяди Вани», считают, что он - гений. А ведь и верно.

Юрий Вязанкин. Фото Игоря Чуракова

Римас Туминас, художественный руководитель театра имени Евгения Вахтангова - обладатель множества театральных премий: Российской театральной премии «Золотая маска», Международной премии Станиславского, премии «Чайка», Гран-при московской театральной премии СТД «Гвоздь сезона», премии «Хрустальная Турандот», премии МК, премии «Звезда Театрала», Международной премии «Балтийская звезда», премии Олега Табакова «За возрождение живой жизни в Театре имени Евгения Вахтангова», премии «За совершенство в искусстве» Грузинского международного фестиваля искусств, Российской национальной премии имени Андрея Миронова «Фигаро», Специального приза «За развитие культуры и взаимопонимания между странами» международного фестиваля искусств в Сполето (Италия) и др.

В 2007 году Римас Туминас в качестве художественного руководителя возглавил Театр имени Евгения Вахтангова.

С приходом Римаса Туминаса, Вахтанговский театр занял одну из ведущих позиций среди драматических театров России.

Возглавляя театр, Туминас выпускает спектакли: «Троил и Крессида» У. Шекспира (2008), «Последние луны» по пьесам Ф. Бордона и Г. Мюллера (2008), «Дядя Ваня» А. П. Чехова (2009), «Маскарад» М. Ю. Лермонтова (2010), «Ветер шумит в тополях» Сиблейраса (2011), «Пристань» (2011), «Евгений Онегин» А.С. Пушкина (2013), «Улыбнись нам, Господи» Г. Кановича (2014), «Минетти» Т. Бернхарда (2015), «Царь Эдип» Софокла - совместный российско-греческий проект (2016).

А. П. Чехов «Дядя Ваня». Сцены из деревенской жизни в двух действиях.

Лауреат премии «Хрустальная Турандот» в номинации «Лучший спектакль сезона 2009-2010 г.»

Лауреат Международной театральной премии имени Станиславского -2010 г.

Лауреат ежегодной театральной премии Союза театральных деятелей России «Гвоздь сезона», 2011 г.

Лауреат Национальной театральной премии «Золотая маска» (номинация «Лучший спектакль года»), 2011 г.

Премьера состоялась 2 сентября 2009 г.


Вернуться назад