Еженедельник "Молодой Дальневосточник" > Опрос с пристрастием > Марк Аршинский: Плохих врачей нет, но бывают равнодушные

Марк Аршинский: Плохих врачей нет, но бывают равнодушные


2-03-2018, 08:39. Разместил: Юрий Вязанкин

 

Гость редакции газеты «Молодой дальневосточник XXI век» – Марк Иванович Аршинский, главный врач краевого кожно-венерологического диспансера, заслуженный врач России, председатель хабаровской еврейской общины «Мизрах»

- Марк Иванович, в социальных сетях нет вашей биографии. Почему?

- А кому она нужна, кроме меня?                                                 

- Интересно же: что было в жизни, какие этапы…

- Учеба, работа, работа, работа. Женился. Ребенок. И дальше: работа, работа, работа. Вот и вся биография.

- Вы хабаровчанин?

 - Да, родился в Хабаровске, в центре города, на улице Фрунзе. Тогда там были частные домики с садиками. У нас был свой двор, огород, корова. Это если с улицы Ленина спускаться к бульвару – ул. Фрунзе, 27. Потом Хрущев обложил всех налогом, и мы с крупного рогатого перешли на мелкий рогатый скот – от коровы к козочкам, потом к курочкам.

Это была очень интересная улица. Она напоминала  русские города, где в центре был самобытный уклад. Центр Хабаровска тогда был разделен на  национальные анклавы. На Плюснинке жили китайцы, корейцы, на Фрунзе жила в основном еврейская диаспора, немножко русских, татарских семей.

- Поэтому там сейчас стоит синагога?

- Синагога стоит на старом месте, где ее и построили первоначально в 1896 году.

- А минора?

- Минора сначала стояла в районе стадиона «Динамо». Но сказали, что это вызывающе, и мы поставили ее на пересечении Уссурийского бульвара и ул. Фрунзе. Теперь никому не мешает. 

- Как вы стали председателем общины «Мизрах»?

- Очень просто: выбрали в 1991 году. Это еврейская община с хорошей структурой, которая занимается организацией и консолидацией еврейской жизни в Хабаровске и Хабаровском крае.

- А без этого никак нельзя?

- Можно и без этого. Но исторически евреи должны сберечь наследие отцов и донести до следующих поколений. Если не делать это организованно, то оно рано или поздно исчезнет. Потому самое главное – воспитание детей, передача всего накопленного им.

У нас очень много программ, в том числе помощи пожилым. Есть молодежные программы. К сожалению, остается мало участников войны и узников гетто. Это были люди, которые, пережив трагедию, много творили добра. Я удивлялся силе их духа. В общине есть несколько клубов пожилых людей. Есть благотворительная столовая. Есть школа психологической поддержки одиноких. Люди получают от общины продуктовые пайки. Вообще, наша община – это большая семья, очень демократичная, но с монархическим устоем.

- Как вы приучаете молодых к жизни общины?

- Приучают с пеленок. Есть еврейский детский сад при еврейской школе, есть семья, родственники…

- Что значит «еврейский детский сад»?

  - Обычный детский сад, созданный на деньги международного еврейского фонда. Туда идут дети, имеющие отношение к еврейству с папиной или маминой стороны.

- И чем он отличается от других?

- Уровнем оснащения, своеобразной семейностью, изучением еврейских традиций, в нем изначально учат ивриту.

- Можно свободно отдать ребенка в такой детский сад?

- Можно. Многие в этом ищут сиюминутную выгоду. Удобно, комфортно, сытно, дети обласканы. Но ведь может так случиться, что потом придется ребенка адаптировать к другой жизни. Зачем это надо?

Сейчас воспитывать детей очень сложно. Их больше воспитывает телевидение. Но в семье должно быть умение отодвинуть телефон, Интернет на какой-то момент, чтобы дети услышали родителей, дедушек и бабушек. Почему наша община проводит разные мероприятия? Чтобы дети увидели старшее поколение в том образе, в котором они живут в коллективе. Дети у нас занимаются патронажем стариков. А старики учат детей еврейской кухне - как из ничего сделать конфетку.

- Как у вас в общине насчет религии?

- В детском саду и в школе преподносятся религиозные основы традиционной еврейской жизни. Углубленного религиозного обучения нет. Хотя могу похвастать: не в каждой российской еврейской общине есть раввин, а у нас он есть уже много лет.

- Еврейские дети мотивированы быть первыми, лучшими?

- Не каждому ребенку дано стать академиком. Но традиционное еврейское воспитание – видеть своих детей самыми лучшими. У евреев есть традиционные профессии, на которые они обращают внимание детей, – музыканты, врачи, математики, экономисты, юристы. Обычно в семье говорят, кем должен быть ребенок. Чаще всего дети слушаются. Но окончательный выбор за ними.

- А что такое настоящий еврей?

   - У евреев нет понятия «настоящий еврей», «чистокровный еврей». Еврей он еврей. Сейчас национальную принадлежность определяют сами люди. И неевреи, если они прошли определенный обряд, могут стать евреями в образе жизни. В Израиле таких людей много.

- Говорят, в Биробиджане мало знают еврейский язык.

- Было время, когда не нужно и не модно было знать еврейский язык. Хотя когда я приезжал туда, то со своими двоюродными бабушками и тетушками разговаривал на идиш. Но в Биробиджане сделали большое дело: в университете всегда был факультет еврейского языка. Кто хотел – изучал.

- Почему есть идиш и есть иврит?

- Есть много диалектов разговорного еврейского языка. В России в быту традиционно разговаривают на идиш. Евреи Грузии разговаривают на своем диалекте, азербайджанские, бухарские, венгерские – на своем. При этом все друг друга понимают. Но язык общения с Богом один – иврит.

- Скажите, в Хабаровске много евреев?

- По официальной переписи – пять тысяч. По данным общины «Мизрах» - 10-12 тысяч.

- Слушайте, сюда же весь Биробиджан переехал!

- Давайте реально смотреть на вещи. Хотя есть автономная область, там никогда не было больше 4-8 процентов еврейского населения. Вы знаете, почему из Биробиджана уезжали в Хабаровск? Детей учить надо было.

- Как вы считаете: образование автономии – это был нормальный акт? Или время показало его ущербность?

- Знаете, придет время историков, они об этом скажут. Но создание автономной области сохранило часть еврейского населения, которое подверглось уничтожению во время Холокоста, во время оккупации в Великую Отечественную войну. Это факт. Оно оказало влияние на религиозное самосознание. Это тоже факт. Здесь было компактное проживание евреев. Но оно не было традиционным.

- А вы хотели уехать в Израиль?

- Если честно, такие мысли были. Но уезжать от того, что у тебя здесь есть, было бы не очень разумно. Несколько лет назад я был в Израиле. И родной брат моей бабушки говорил по этому поводу так. Ты можешь себе позволить кусок хлеба? Конечно, могу. Белого? Белого. Маслом можешь намазать? Могу. А если захочу, могу и икру намазать. Сиди там, - сказал мне этот мудрый человек.

- Если здесь не можешь позволить себе кусок белого хлеба, то вообще стоит ли ехать в Израиль?

 - Извечный еврейский вопрос: ехать – не ехать? Главное: куда ехать? Со мной часто советуются на эту тему. Человек здесь этого и этого не имеет, он здесь бедный. Я говорю: а кто вам сказал, что вы там богатым станете? Работать везде надо.

Есть особенность, которую надо понимать. Мы уже тысячелетия живем в России со своим укладом. Мы думаем по-русски, говорим и читаем по-русски. А когда переезжаете в Израиль, вы остаетесь в том же мышлении, но жить надо уже по-другому.

- Ваши родственники участвовали в Великой Отечественной войне?

- Мой дедушка Яков Исакович Гудис защищал Сталинград возле дома Павлова, дошел до Варшавы, был ранен. У него много наград. И его брат воевал. А родственники, которые остались на Украине, все погибли. Семья сохранилась благодаря тем, кто приехал на Дальний Восток, когда создавалась Еврейская автономная область, - в 1927 и 1932 году.

- Вы могли бы сказать какую-нибудь поговорку на еврейском языке?

- Это, наверно, будет не очень уместно. Да и позабыл поговорки. Петь могу – знаю много еврейских песен. Честно говоря, сейчас разговаривать не с кем. Когда попадаю в среду, где говорят на идиш, буквально оживаю. Начинаю вспоминать, вспоминать… Когда был маленьким и бабушка укладывала спать, она со мной разговаривала, пела какие-то песни… Казалось бы, столько лет прошло! А все равно это всплывает в сознании. И ты испытываешь от этого удовлетворение.

- Вы в медицину пошли тоже потому, что так сказали родные?

-Нет-нет! Мои дедушка и бабушка были парикмахерами, они хотели, чтобы я тоже был парикмахером. Учился на эту профессию официально, есть даже диплом – парикмахер 4 разряда. Дедушка считал, что я должен кормить семью, и другой профессии не видел. А бабушка хотела, чтобы я получил образование. Для начала я пошел в кружок юного медика, а теперь перед вами доктор.

- А вы кто по специальности?

- Закончил наш медицинский, специализация - врач-лечебник. Первая интернатура была по дерматологии и венерологии. Я не менял специализацию, у меня в трудовой книжке одна запись.

Работать пришел на ул. Театральную, 14. Это бывший польский костел, которого, к сожалению, сейчас нет, его снесли. Там находился диспансер с 1926 года. Еще там есть дом, который до сих пор числится за нами (мы сохранили это историческое место) – каменный дом ксендза. В 2001 году мы переехали на ул. Ангарскую, 5. С 2002 года я главный врач этого учреждения.

- Как бы вы охарактеризовали его статус?

  - Наше учреждение сейчас очень достойное. Среди 185 диспансеров страны мы занимаем седьмое место по оснащенности, по видам лабораторных исследований, по видам оказания медицинской помощи. У нас очень хорошие лаборатории – международного уровня. Три года назад мы получили лицензию на высокие технологии – это единственный диспансер в Дальневосточном федеральном округе и Сибири, у которого большие объемы оказания высокотехнологичной медицинской помощи. Это прорыв.

- Чтобы занять такое место, надо иметь базу.

- Что вы, у нас шикарная база!  

- Если у вас такое престижное место в рейтинге, значит, вас оснащают, а других нет?

- И других оснащают. Только оснащаться надо с умом. Я брал технологии в российских институтах, в нашем головном Центральном кожно-венерологическом институте, который возглавляет прекрасный академик Анна Алексеевна Кубанова. Они нам много помогали. В 2013 году они проводили в Хабаровске конференцию, и когда Анна Алексеевна посетила наш диспансер, то сказала, что таких продуманных потоков, такой выстроенной цепочки лечения еще не видела.

- Но ведь должна быть еще и квалификация коллектива.

- Над этим мы работаем. Может, врачи на меня в чем-то и обижаются, но и спрашиваю очень строго. Честно сказать, не люблю ленивых. Не люблю, когда люди плачутся, что они не могут, не умеют.

- Можно ли по количеству обращений судить о здоровье людей?

- В Хабаровском крае за последние десять лет сложилась стабильная ситуация с инфекциями, передающимися половым путем. Мы добились больших успехов в снижении сифилитической, гонококковой инфекции. Нас сегодня они не тревожат. Большой опыт поколений,  пропаганда и профилактика дали, наконец, результат. И надо отдать должное молодежи, которая позитивно относится к защитным и профилактическим мерам. Не все, конечно. Студенты стали образованнее в этом плане. Да и Интернет делает свое дело.

- Что же вас беспокоит?

- Вирусные заболевания. Инфекции, передающиеся половым путем, которые впоследствии приносят человеку такие осложнения, о которых он и не думал. Отсюда и высокий процент бесплодных браков, и выкидыши, и онкология у женщин, и осложнения у мужчин после перенесенных инфекций. Вот это нас беспокоит.

Традиционные инфекции – сифилис, гонорею, мягкий шанкр и лимфогрануломатоз  мы научились побеждать. А новые заболевания очень сильно приспосабливаются.

Много стало микозов. Откуда? Из современной жизни: бассейны, пляжи, бани, гостиницы…

- Интересно: а в бане можно венерическое заболевание подцепить?

- В вашем возрасте – нет. Мальчики могут «подцепить» в бане, если был контакт.

Вот сказал вам – стабильно. Но обстановку с инфекциями, передающимися половым путем, нельзя воспринимать спокойно. Как только в обществе случается какой-то экономический сбой, социальные неурядицы, так люди начинают искать себя в другом. К сожалению, большинство не готово к потрясениям – потере работы, разводу, любым семейным неурядицам, к другим стрессам. Удовлетворение ищут в алкоголе, в наркотиках, в безнравственном образе жизни. Не хочу обидеть, но женская свобода стала приносить отрицательные плоды. К сожалению, все пороки стали более явными, нескрываемыми.

Если говорить о дерматологии, то здесь идет рост нозологий - и псориаза, и атопических дерматитов, и более сложных. Кожных заболеваний очень много - по международной классификации их существует 2500-2700.

- Столько много? И вы их все лечите?

- Основная масса этих заболеваний (исключая чесотку, педикулез, грибковые заболевания) – хронические. Основная задача врача-дерматолога – помочь пациенту и научить его жить с этим заболеванием. У врачей лучше получается помочь. А дальше они забывают, что надо научить жить с этим.  Кожные заболевания любят терпеливых хозяев.

Мужчины-хроники более подвержены зависимости от заболеваний, с ними сложнее работать, чем с женщинами. Мужчины стали другими. Раньше они были сильными, а сейчас они приходят какие-то незащищенные, потерянные. А женщины нередко ими командуют. Нельзя так.

- Кто к вам чаще обращается? Любители запустить свои болячки или заботящиеся о своем здоровье?

- Есть такие, кто при малейших проявлениях идут к врачу-дерматологу, и правильно делают. Но есть такие, которые вызывают удивление. Они вначале не обращают внимание на симптомы, потом лечатся сами, потом консультируются у врачей других специальностей, потом ходят по всем аптекам, пользуются советами из Интернета. И только потом приходят к дерматологу. Ну, вы же понимаете, что, перекроив старую вещь, нельзя сделать из нее новую.

Треть приходящих к нам пациентов очень запущенные. Треть спохватываются, но не так рано, как хотелось бы. Треть приходит на ранних стадиях. А десять – те, кто ходит кругами, о которых я говорил. И приходят к нам тогда, когда помочь уже трудно. Их нельзя ругать, многие из них из дальних сел. Есть, допустим, микробная экзема, которую в деревнях пытаются лечить местными средствами. Есть маргинальные слои населения. Такова жизнь. У меня была пациентка, которая ходила с псориазом семь лет! И когда бляшки стали похожими на подошву старого башмака, она вдруг вспомнила, что есть диспансер.

- А куда торопиться - от этих болезней не умирают?

- От некоторых кожных болезней умирают.

- Много ли болезней привозят туристы из южных стран?

 - Не много, но привозят. По моим наблюдениям, наши туристы самые аккуратные и с хорошо ухоженной кожей. Российская ментальность и доступность медицинской помощи позволяют держать кожу в хорошем состоянии. Столько микозов и пораженных ногтевых пластинок, сколько вы увидите на европейских пляжах, у нас нет. Нужно правде в глаза смотреть – дерматологическая помощь за границей не такая доступная, как в России. Там нет диспансеров. Там нет возможности быстро прийти к дерматологу по обыкновенной страховке, запись через 3-5 месяцев. Многие россияне, живущие за границей, приезжают лечиться в Россию.

- Моя знакомая живет в Израиле, но раз в год приезжает подлечиться в нашу «Вивею».

- «Вивея» вообще замечательное учреждение! Таких, как «Вивея», в России по пальцам пересчитать. А Наталья Александровна Болоняева - уникальный врач. Вы это обязательно напишите.

- Хорошо. В городе есть куда обратиться. А в районах? В селах?

- Из социально значимых заболеваний (еще туберкулез, психиатрия, онкология) наша служба – единственная, которая выстроена так, как нужно. Она трехуровневая. У нас единое лечебное учреждение – краевой кожно-венерологический диспансер. В Комсомольске, Амурске, Николаевске, Совгавани – наши филиалы. 80 процентов районов имеют врачей-дерматологов. Это хороший показатель.

Первый уровень – это кабинеты. Второй – наши филиалы, где оказывают несложную помощь. Третий – краевой диспансер, где лечатся сложные случаи. Для больных помощь стала доступной. Это заслуга краевого министерства здравоохранения и лично министра Александра Валентиновича Витько. Благодаря ему мы в 2012 году вошли в российскую программу по модернизации. В нее попали не все регионы, а только те, кто вложил деньги из местного бюджета. Тогда мы сделали шикарный ремонт, получили современное оборудование. И еще хочу отметить: в нашем крае исключительное сотрудничество ФОМСа и Минздрава. ФОМС очень хорошо нам помог в продвижении высоких технологий.

- Если есть система, тогда зачем вы, Марк Иванович, ездите по районам?

- Я как руководитель контролирую филиалы. Второе: люди должны иметь возможность лично сказать руководителю, что их не устраивает. Третье - консультирую тяжелых пациентов. Для хронических больных приезд врача другого уровня имеет психологический аспект. Был случай в одном районе: молодой парень никак не мог победить атопический дерматит и был буквально на грани суицида. Я с ним поговорил, расписал лечение, а через две недели ему стало лучше. Вы же знаете, психология тоже лечит. И еще: в таких поездках кого похвалишь, кого поругаешь, кому подскажешь  – это воспитание.

- А рубль играет роль в воспитании врачей?

- Я не сторонник бить рублем ни врачей, ни медперсонал.

- Не надо бить – поощрять.

- Позвоните в диспансер, вам все скажут, что довольны  нашей зарплатой. Хороший врач у нас получает на уровне главного врача.

- У вас все врачи хорошие?

- Плохих врачей нет, но бывают равнодушные. Иногда коллеги мне говорят: я устал. А разве учитель или продавец меньше устает? Если выбрал эту профессию, значит, надо быть готовым к психологическому напряжению.

 С другой стороны: уровень статистики, который сейчас требуют от лечебных учреждений, он баснословен. Статистика во всем! Ее нет только во сне. В некоторых странах на врача приходится четыре медсестры. Они делают ту черновую и бумажную работу, которую у нас делает врач. А наш врач большую часть приема пишет. И мы ничего не изменим, если не сдвинем эту систему бумаготворчества.

- А какими приходят к вам врачи после вуза?

- Мое мнение такое: раньше нам в вузе давали сильную базовую основу. Ты приходил работать теоретически подкованным. Понятно, что практику мы черпаем в лечебном учреждении. Раньше у нас были наставники. Моя наставница Антонина Сергеевна Савихина – она за меня отвечала, она с меня три шкуры драла. И мы хотели все знать, и с нас спрашивали. Это была совсем другая технология. Сейчас молодые врачи приходят со слабыми базовыми знаниями, на которые трудно нанизать практику. Осуждать молодого врача нельзя – мы же тоже пришли не семи пядей во лбу. Но мне хочется, чтобы они приходили подготовленными, понимаете? Нельзя на примерку приходить голым…

- Вузовское образование просело?

- Просело. Пусть на меня не обижаются коллеги. Но, наверно, просела методика подготовки, особенно когда идет учеба по специальности. Не только в нашем вузе – это тенденция высшего образования. Не случайно ведь сейчас в стране опять вводится наставничество, в том числе в медицине. Оно должно быть. С молодых специалистов мы должны требовать. Возьмите пример еврейской мамы. В чем ее заслуга? Она все время с ребенка требует: чтобы он был чистым, чтобы хорошо учился, чтобы уважительно относился к дедушке с бабушкой и т.д. Есть же поговорка: можно договориться с террористом, но не с еврейской мамой… Так должно быть и в лечебных учреждениях. Но мы должны умело требовать, не обижая. Молодые не виноваты, их так научили, им диплом-то дали…

- Многие ли наши больные едут лечиться за границу?

 - Все меньше и меньше. Был в свое время поток в Южную Корею – там есть хорошие врачи, но отношение другое. Они очень специфически относятся – выборочно. Понимаете, хронические кожные заболевания не излечиваются полностью, через какое-то время опять проявляются. И за границу не наездишься. В России сейчас практически все лечебные стандарты приближены к международным, опираясь на те препараты, которые есть в стране. Вы даже не представляете, во сколько раз у нас возрос арсенал препаратов по сравнению с двадцатилетней давностью!

- Тогда почему народ жалуется, что у нас плохо? Из-за отношения?

- Может быть. Но тут опять двоякая ситуация. Поймите правильно: врач может уйти в отпуск, может заболеть – начинаются сбои в приеме. Опять же: врач может хорошо принять определенное количество людей. Я сам веду прием, и поверьте: двадцатого, а тем более тридцатого пациента ты уже начинаешь быстрее принимать.

- Так, может, нагрузка на врача должна быть меньше?

- Это глобальная проблема! Это должны наверху решать. Там целые институты сидят на этих вопросах. Если бы они изучили и разработали приемлемую систему… Я не знаю, сколько человек должен принять врач. Сегодня он принимает 40-50 человек.

- В день?

- В день. Я говорю про свою специальность. Кожных заболеваний становится больше.

- А в чем, на ваш взгляд, причина?

- В стрессах, в экологии, в питании и прочем. Ежегодный рост кожных заболеваний на 2-5 процентов.

- И что делать?

- Это проблема общества, а не врачей. К примеру: что такое атопические дерматиты у детей? Их становится все больше и больше. Они закладываются в утробе матери. Это безответственность во время беременности, это курение, это напитки, которые нельзя пить.

Есть защищенные факторы и есть незащищенные. Покупая продукты, вы не знаете, что в их составе. Их надо уметь выбрать, правильно приготовить. Вот, говорят: должно быть здоровое питание. А где оно должно быть – в общепите? Там оно будет баснословно дорогое. Значит, дома. Много ли молодых семей готовят еду дома?

- Наверно, мало – они уже привыкли к полуфабрикатам.

- Да. Не каждая женщина умеет блины, оладьи сделать. А пельмени и борщ – это уже из области фантастики.

- То есть первое для безопасности – это питание.

- Да, питание. Качественная вода. Одежда – или из натуральных тканей, или из хорошей синтетики. Очень вредна избыточная инсоляция. Сейчас молодежь раздета донельзя. Вообще о своем здоровье должен думать сам человек. И не надо вешать ответственность на врачей. Мы сами должны научиться заботиться о себе: правильно питаться, грамотно одеваться, быть стрессоустойчивыми, исключить вредные привычки.

- Как же молодому поколению повернуть мозги к здоровому образу?

- У них есть мозги, их не надо поворачивать, их надо наполнить другим содержанием.

- У вас есть задумки сделать в своем учреждении что-то новое?

- Я всегда призываю своих коллег: дышите мне в спину. Чем больше будете наступать на пятки, тем быстрее буду бежать вперед. Всегда уважаю врачей и даже балую их материально, если они дают новую технологию.

- Интересно: все боятся конкуренции, потери кресла, а вы…

- Я не боюсь. Что значит сдвинуть меня с кресла? Пересел на врачебный стул и работаю дальше.

- Кажется, вы этак деликатно ушли от вопроса.

 - Не ушел. Отвечаю: я бы хотел сделать в диспансере водное лечение кожных заболеваний. Точнее, расширить его. Сейчас у нас в работе две ванны. Но есть очень много хороших методик. Препараты, которые входят в это лечение, и сама методика лечения для домашних условий не приемлемы. У нас это возможно. Вода используется обыкновенная. Но препараты  прекрасные! Это раньше дерматологию называли специальностью одного ведра мази. Как правило, дегтярной. В 70-80 годы появились гормональные мази, которые давали хороший эффект. Сейчас пошли генно-инженерные технологии. Между прочим, есть и такие препараты, которые омолаживают кожу. Причем можно делать не только лечебные, но и профилактические процедуры. Это дорогое удовольствие. Но государство не может все сразу сделать, только постепенно. Эти технологии на сегодняшний день помогают людям жить комфортно. Вот такая задумка.

- И все?

- Нет. Я бы хотел отремонтировать все наши филиалы - как надо. В Комсомольске, например, мы в этом году уже начинаем ремонт. Очень хороший филиал в Амурске – там сделан солидный ремонт, и сейчас там комфортно. Но надо сделать все.

- У нас много частных дерматологов?

- 57 частных организаций, в половине из них есть дерматологи. Но они нам не конкуренты. У нас база другая, опыт, диспансеризация. Знаете, что надо делать, чтобы не бояться конкурентов? Делать лучше их.

- Что бы вы пожелали нашим читателям?

- Само собой – здоровья, чисто по-человечески. И чтобы никогда не думали о плохом. У моей бабушки была поговорка: думай о хорошем – плохое само придет. Даже в плохом следует искать позитив. И никогда не считать, что за тебя кто-то сделает то, что ты должен сделать сам.

Раиса Целобанова

e-mail: tselobanova1950@yandex.ru

В опросе также участвовали Ирина Северцева, Владимир Чернышов, Елена Зыкина.

Фото автора          

 


Вернуться назад