Еженедельник "Молодой Дальневосточник" > Опрос с пристрастием > Гульнара Боркова: В Хабаровском крае можно найти то, что и не снилось

Гульнара Боркова: В Хабаровском крае можно найти то, что и не снилось


15-06-2018, 10:20. Разместил: Юрий Вязанкин

 

Гость редакции газеты «Молодой дальневосточник XXI век»  – Гульнара Геннадьевна Боркова, директор Музея археологии – филиала Хабаровского краевого музея им. Н.И. Гродекова.

Гульнара Геннадьевна, откуда у вас такое редкое для нашего края имя?

- Мама у меня татарка. А вообще, это арабское имя, в переводе означает «цветок граната». Вы видели, как он цветет?

- Нет, мы только едим гранаты.

- У граната яркие красные цветы. И красное – это моя стихия. У меня в душе  – огонь…

- А по образованию вы кто?

- Закончила Комсомольский педагогический институт, с уклоном в детскую психологию. Потом был музей изобразительного искусства – пошла поработать, мне это было интересно. И попала на благодатную почву.

- Это как?

- В музее работали очень образованные люди – искусствоведы, культурологи. Всегда очень важно для нового сотрудника – какие люди его окружают. У меня были замечательные коллеги – дай бог им здоровья и долгих лет. И проработала я там пятнадцать лет. Была экскурсоводом, научным сотрудником, зав. отделом, пиар-отдел у меня был, научно-просветительский отдел, дошла до и.о. директора.

- А в Хабаровск как вы попали?

- Сюда переехал сын.

- Вы приехали в Хабаровск – и сразу директором музея?

- Да. Так получилось. Потому что прежний директор уволился. А вообще, до меня директорами этого музея были только мужчины. И вот уже четыре года я - директор Музея археологии.

- И до чего мужчины довели музей?

- Мужчины – в большинстве – народ неорганизованный, их надо сподвигнуть. Моя роль на первом этапе заключалась в хозяйственной деятельности. Как нормальной хозяйке надо было навести порядок - починить, подправить и т. д. Благодаря опыту музейной работы я уже представляла, как все должно выглядеть, чтобы люди приходили в музей.

- Сколько в то время бывало посетителей музея?

- Хочу похвалить наш сплоченный коллектив. Нас 22 человека – это технический персонал, администраторы, смотрители, научные сотрудники, экскурсоводы-лекторы. Каждый со своим характером, каждый – уникальная личность. Когда я только пришла в музей, еще работал Игорь Яковлевич Шевкомуд – археолог международного уровня. Благодаря такому коллективу музей в 2016 году принял 12 тысяч посетителей, в 2017 – 15 тысяч. До этого было намного меньше.

Резкий скачок произошел, когда четыре года назад у нас открылась интерактивная экспозиция «Лабиринты Подземья». Ее инициатор – Андрей Викторович Малявин. Он замечательный археолог и экспериментатор. Кстати, на днях ему пришла Почетная грамота из Министерства культуры России.

- У вас археологи в штате?

- В штате.

- И где вы их берете?

- Хороший вопрос! Потребность в археологах в стране есть, а подготовки нет. К сожалению, ни в одном российском вузе нет археологических факультетов. Только на некоторых исторических факультетах есть частичная археологическая специализация. Этот вопрос был поднят на одной из встреч с вице-премьером. Было сказано, что, может быть, такой факультет откроется в Новосибирске.

Наши археологи - историки по образованию.  Да, в археологии, по большому счету, нужны хорошие исторические знания, краеведение. Но ведь у этой профессии особая специфика. Остальное дает пытливый ум, экспериментальная практика, то есть самообучение.  

- А в мире есть археологическое образование?

- Не знаю – не скажу. Но, видимо, есть. Если судить по тому, что испокон весь мир занимается раскопками.

- Музей – это хранитель артефактов. Правильно?

- У музея три задачи: собирать, хранить и популяризировать.

- Получается, если ваши археологи по какой-то причине не пошли на объект, то экскаватором все разворотили – и привет горячий древней истории!

- И такое бывает. Но к общему нашему гражданскому счастью есть много людей, неравнодушных к археологии, к истории, к летописи нашей страны. Чаще всего это бывают наводки местных жителей, которые делают находки, копая огород.    

- Как глубоко надо копать, чтобы найти в нашей амурской земле нечто древнее?

- Археологи рассказывали, что иногда достаточно штыка лопаты – это 37 сантиметров. Лопата берется квадратная, с закругленными углами. Аккуратно делается подкоп. Культурный слой сразу виден. Так мы начинаем рассказывать детям про поиски истории земли приамурской, истории древнего народа, который селился по берегам рек. А наши прапралюди селились здесь еще в ледниковом периоде. Ледниковый период был тридцать тысяч лет назад.

- Была информация, что в вашем музее хранится 160 тысяч предметов.

- Неправда! Сейчас у нас на учете 80 тысяч, а еще 40 тысяч предметов на временном хранении. Получается всего 120 тысяч.

- Это все ваше добро?

- Все, что находится в дальневосточной земле (и вообще – в любой земле на территории нашего государства), принадлежит государству. Эти находки в основном с территории от Хабаровска до Николаевска. Здесь и знаменитая Осиповка, где были найдены древнейшие артефакты.

- Древнейшие в мире?

- Древнейшие в России. Это керамика, которая хранится в нашем музее и которая датируется примерно 15-16 тысяч лет назад. Возможно, есть и более древняя керамика, но она еще не найдена и доказана.

- А российские берестяные грамоты?

- Они датируются более поздним временем.

- Напомните, где находится этот район раскопок?

- Осиповка находится в районе железнодорожного моста через Амур. Сейчас это территория Хабаровска, а раньше там был поселок с таким названием. В археологии есть правило: когда в каком-то поселении находится первый артефакт, то по этому месту ему присваивается название. Так появились названия «осиповская культура» и «осиповская керамика».

- Интересно, как нашли там древнюю культуру?

 - Копали и нашли.

- Под строительство копали или как?

- Просто копали и нашли. У нас земля такая – где ни копни… Можно найти то, что и не снилось.

Бывают абсолютно случайные находки. Хотя, конечно, у археологов есть свои топографические карты, по которым они делают прогнозы, снаряжают экспедиции и т.д. Но в наших краях, как правило, на таких землях кто-то уже находится. Скажем, военные или строители. Звонят: есть находка, боимся дальше копать, приезжайте посмотреть, что здесь такое. Собирается наша экспедиция и едет смотреть. Но копать нам нельзя! Для раскопок надо получить разрешение из Москвы.

- Почему?

- Потому что земля – государственная.

- Так это же длинная песня…

- Сейчас уже не сложно. Министерство культуры и департамент земельных отношений отправляют запрос с концепцией раскопок – на оформление разрешения уходит максимум три недели.

- А на территории санатория «Амурский» как случились находки?

- Это те находки, которым две тысячи лет. Там шла стройка. Чаще всего находки делаются в местах строительства.

- Почему артефакты находили в основном вдоль Амура? Потому что эту территорию обследовали, а до других не добрались?

- Обусловлено нашим географическим положением. Естественно, археологи читали труды Арсеньева и Окладникова. В свое время хабаровские художники изучали культуру народов Амура. К примеру, комсомольский художник Короленко делал зарисовки с мест амурских преданий.

Нам здесь еще копать не перекопать! История лежит на поверхности. Древняя культура начинается на глубине лопаты. Можете представить?

- Выходит, южных и северных районов края пока нет в планах археологов?

- Все в планах есть. Все! Но вы представляете, сколько стоит археологическая экспедиция? Дорого! Даже в пригороде Хабаровска: от ста тысяч до миллиона рублей.

- И вы экономите на экспедициях?

- Ни в коем случае! Есть план и на год вперед, и на два. Есть на это дело бюджет, есть экспедиции. На днях ребята едут на раскопки острова на Петропавловском озере, где они уже были и где тоже нашли керамику. Копали в той же Осиповке, в поселках Нижнего Амура и т.д. Конечно, мы понимаем, что краевой бюджет не резиновый. Поэтому обходимся малыми силами. Мечтать о великом, о других землях можно, но туда нужны вертолеты…

- То есть вы не просите, не претендуете, вас не слышно… Вы просто входите в положение власти, а уникальность края, его исследование как бы отодвигается на лучшие времена…

- Нет. Не могу сказать, что нас не слышат или рубят экспедиции. Я могу выразить только благодарность нашему министерству. Оно всегда вникает в наши проблемы. Когда появляются деньги, нам их дают. По три археологических экспедиции в год мы проводим стабильно. Это немало.

- Частный бизнес может в качестве мецената участвовать, скажем, в снаряжении экспедиции?

- Может, но не участвует. Нам иногда хорошо помогают японские друзья.  Они всю свою землю уже перелопатили. Мы ставим датировку наших артефактов в 15-16 тысяч лет, а они свои находки датируют уже в 100 тысяч лет. Понимаете? У них чисто археологический интерес. Их заинтересовала наша керамика. До этого очень хвалились друзья-китайцы, у которых датировка самой древней керамики в 13 тысяч лет. Но мы их превзошли.

Вообще, самый первый анализ «осиповской керамики» делали американцы. Почему они, я не смогла найти – сейчас в Хабаровске нет тех свидетелей. Ее ведь откопали еще в 70-е годы прошлого века. Последние анализы возраста «осиповской керамики» делали уже японцы. Бесплатно.

- Почему?

- Сама удивляюсь! Не знаю, чем объяснить. Может, у них такой интерес к культуре или просто альтруизм.

- Вспоминается некая историческая статья, где автор предполагал, что гряда сопок, идущих от Биробиджана до Комсомольска, – это древние могильники.

- Есть такое предположение. Тоже читала. Разговаривала с археологами. Вообще, археологи чаще всего находят могильники, они почему-то лучше сохраняются. Если попадаются остатки жилища или очага древних людей, это считается уникальнейшей находкой.

- Ваш музей формировался с какого времени?

- Здание по улице Тургенева, 86  в 1997 году было передано краеведческому музею, а с 1998 года в нем разместился музей археологии. Зданию больше ста лет. Это образец старинного городского усадебного дома, в котором в начале двадцатого века жил купец-пивовар Бернард Люббен. Сейчас это памятник архитектуры федерального значения. Кстати, наш музей археологии – единственный не только на Дальнем Востоке, но и до Урала. Я этим горжусь.

- Понятно. Но он небольшой – всего два этажа. Как ваше богатство в 120 тысяч предметов представить народу?

- Все никогда не выставляется – только уникальные артефакты. Вы представьте: возвращается экспедиция и привозит несколько мешков глины. Потом начинается самая «интересная» работа: ставятся тазики, наливается вода, складывается эта грязь, начинается кропотливая, почти ювелирная работа археолога по отмыванию черепков. Все их выставлять на обозрение не нужно.

- Оказывается, Хабаровску так много лет, а мы говорим всего лишь про 160.

- Эти споры всегда идут, и не только в нашем городе. Но ведь здесь в те времена города не было! Здесь не жили постоянные племена. Хотя с человеческой точки зрения как-то даже обидно: у нас такая древняя история, у нас уникальнейшая и единственная в России древняя керамика с таким возрастом – и на тысячелетнем фоне такой ничтожный день рождения города!

- То есть вы согласны, что с приходом новой власти начинается новый отсчет истории?

- Здесь тоже можно спорить… Но так бывало в истории, и не один раз. Сейчас ведь археологи находят доказательства, что и история Руси более древняя, что и ее культура более глубокая, чем представлено официально. Появилось много публикаций на данную тему.

- И на этом фоне замалчивание древней истории Хабаровска и Хабаровского края, согласитесь, вызывает вопросы. Тем более что мы ставим задачу привлекать сюда туристов. Да и своих бы повозить по краю…

- Не соглашусь, что мы молчим. Музей археологии кричит. Вся его работа направлена на популяризацию древней истории. Мы, например, проводим занятия для детей с пятилетнего возраста.

- Это не «кричим». Это музей воспитывает историческую культуру - за что вам и честь.

- Спасибо.

- А «кричим» - это когда вы постоянно в прессе, когда на совещаниях и конференциях регулярно ставите вопросы перед властью, чтобы что-то изменить. А надо что-то менять в этом плане?

- Соглашусь: надо больше активности, больше популяризировать это историческое место. Надо задействовать наших краеведов, историков, политиков. У них-то уровень повыше. И кто, как не сильные мира сего, должны быть заинтересованы в этом.

- Что нам желать от сильных мира сего, если они не хотят помнить, что делалось здесь  всего 20-30 лет назад?! В текучке дней забыты многие имена, факты, события… А мы лелеем мечту, что они заинтересуются древней историей…

- К сожалению, все так – я тоже нередко сталкиваюсь с подобным.  Я считаю, что причина в равнодушии. И появилось оно с приходом бизнеса. Деньги, выгода, положение затмевают другие ценности. Некоторые считают, что в этой жизни главного благополучия они уже достигли, остальное им не интересно.

- Как же вы умудрились на этом фоне привлечь в музей 15 тысяч посетителей за год?

- Рассказываю. Первые выставки коллекции в нашем музее размещались, как положено, в витринах и на стендах. Было примерно полторы тысячи экспонатов. Люди приходили смотреть коллекцию, которая единственная в крае и которая была интересна только узкому кругу зрителей и туристам.

Но археология не всем интересна. Четыре года назад мы поменяли концепцию – решили донести до зрителей то, что они не могут увидеть в обыденной жизни. А что нельзя увидеть? Невозможно заглянуть вглубь истории, потрогать ее руками. Так возникла интерактивная выставка «Лабиринты Подземья» - музей без витрин, где и дети, и взрослые могут все трогать и слушать интересные истории. Затем стали проводить различные занятия в форме игры с детьми на археологические темы.

- А вы не хотите пойти дальше, чтобы к вам в очередь стояли школьники?

- Школьники приходят к нам регулярно. Сложилась такая практика: в конце учебного года мы связываемся с директорами хабаровских школ на предмет сотрудничества на следующий год. И школьники примерно семидесяти школ планомерно и регулярно приходят в музей археологии.

- Экскурсии платные?

- Да. Но у нас цены небольшие. Есть система скидок. Если школа заключает договор на год, то билеты получаются намного дешевле. Есть льготные программы для малообеспеченных семей, для многодетных. В определенные дни они могут приходить в музей вообще бесплатно. Проводим дни открытых дверей с бесплатным входом для студентов и школьников. Музей небольшой, много посетителей вместить невозможно. Но за день бывает и до двухсот – это немало для нас.

Тема истории нашей земли вызывает несомненный интерес, начиная от пятилетних детишек и до краевого правительства.

- И кто же у вас был из правительства? Кто?

- Допустим, Сергей Леонидович Луговской.

- Это не правительство - это председатель краевой думы.

- Работники нашего министерства культуры были. Гости правительства часто приходят. Ну, вы застали меня врасплох - сразу и не вспомнишь…

- Помогаем: губернатор не был.

- Не был.

- Понятно. Губернатор придет сразу же, как только откопаете древний самолет.

- А чем черт не шутит?… Есть же в мире находки изделий, похожих на самолет.

- Гордиться музеем можно. Пока. Потому что с вашей коллекцией, с вашими планами как воспитывать молодежь уже требуется другое здание. Тем более что вы никуда не выезжаете со всей коллекцией.

- Нам нельзя выезжать. А про здание - вы правы. Ему больше ста лет – нужен капитальный ремонт. Три года назад стоимость  ремонта оценивалась в 40 миллионов рублей.  Власть знает наши проблемы. Мы стоим в очереди на капремонт.

- О новом здании вы не ставили вопрос? Ведь когда-то возник вопрос о художественном музее – и он появился.

- Было бы, конечно, неплохо… Мы вообще-то мечтаем, чтобы город подарил нам рядом стоящее старое здание бывшей пивоварни купца Люббена, где потом было здание суда… В свое время оно было выставлено на продажу, но сейчас я не знаю его судьбу. А если говорить о новом здании… Было бы идеально. Но страна еще не дожила до такого. Каждый музей в России мечтает об этом. С другой стороны: дополнительная площадь – это весьма солидные дополнительные расходы на содержание.

- Но музей же зарабатывает некую сумму?

- Зарабатывает. Бывает по-разному. К примеру, за прошлый месяц музей заработал порядка 250 тысяч рублей.

- Турфирмы заключают с вами договоры?

- Кто заинтересован, тот заключает договор.

- У вас какой-то сказочный музей – таких не бывает.

- Мне помогает мое педагогическое образование и квалификация детского психолога.

- Таких методов работы нет в других музеях Хабаровска.

- Совершенно верно! Возможно, потому, что у нас работают уникальные люди. Например, есть сотрудники с режиссерским, с музыкальным образованием. Мы проводим «Музыкальный чердачок», мини-спектакли и другие мероприятия. Можно ведь разными методами привлекать людей в музей, не зацикливаясь только на археологии.

- В крае в каждом райцентре есть краеведческие музеи, где имеются уникальные древние экспонаты. Вы с ними как-то сотрудничаете?

- Нет, пока здесь забот хватает.

- Как наладить работу с ними, чтобы привести в порядок их археологические экспонаты? Что надо – деньги?

- Не обязательно. Минимум – надо рассказать, как это правильно делается. Можно районщиков пригласить к нам на встречу с сотрудниками. Можно поехать к ним. Пока они молчат и не обращаются к нам, мы их не знаем.

- Нюанс: зачем к вам обращаться? Чтобы создать себе дополнительные хлопоты? А так: сидишь в тиши, придут люди в районный музей или не придут – никто не спрашивает. А зарплата капает – небольшая, но регулярная… Нет нужной отдачи от районных музеев.

-Так ведь это задача муниципальной власти.

- Формально все правильно. А если неформально? Вы, как человек неравнодушный, могли бы проявить инициативу? Мы призываем вас и ваших сотрудников поехать в любой райцентр и провести встречу-ликбез с директорами школ, с работниками музеев, с населением. Рассказать и показать свой опыт. Выполнимо такое?

- Я вас услышала.

- Можно ли простому человеку за свой счет попасть на раскопки? Скажем, на время отпуска.

- Можно. Иногда в наших экспедициях нужна просто физическая сила. Раньше в экспедиции привлекали студентов исторического факультета. Можно поехать волонтером. Но надо договариваться с археологами – не во все экспедиции берут сторонних людей.

- Вопрос на засыпку: в нашем крае «черные копатели» есть?

- Я про них не знаю, но слышала от археологов, что  очень мешают работе. Они разрушают культурные слои, по сути, разрушают памятники.

- Недавно прошла информация, что таможня задержала контрабандиста с атрибутами древних кочевников…

- Вы знаете, «черный рынок» никто не отменял… Скорее всего, где-то у кого-то купил.

- Таможня вам отдает такие «находки»?

- Бывает, отдают на безвозмездной основе. А бывает, мы что-то покупаем, если предметы очень интересны для музея. Но очень редко.

- А клады в нашем крае находят?

- Наши археологи не находили ни разу.

- Есть у археологов свои особые приметы?

- Я вас разочарую: примет нет! Но своя «изюминка» есть – это обряд посвящения в археологи.

- Ваше заключительное слово.

- Мы можем гордиться тем народом, который жил двенадцать тысяч лет назад на территории нашего города и края. Это продвинутые люди. У них были и каменные орудия, и гончарное ремесло. Они делали одежду из рыбьей кожи, которой сейчас почему-то начали хвалиться французы: якобы они придумали ее выделку. Что ели древние люди помимо мяса и рыбы? Ягоды, грибы, орехи. Все это мы показываем и об этом рассказываем.

Да, у нас есть свои проблемы, как и в любом культурном учреждении страны. Понятно, что здоровье нации должно быть на первом месте. Но и культура не должна отставать. Если общество не интересуется культурой, историей, то это не здоровое общество. Мне везет на людей, на руководителей учреждений культуры, которые не равнодушны.

Наш музей развивается. Археология – наука и древняя, и современная. И мы должны подстраиваться под этот социум, под наших продвинутых детей.

Раиса Целобанова

e-mail: tselobanova1950@yandex.ru

В опросе также участвовали: Ирина Северцева и Михаил Сергеев

Фото Михаила Сергеева


Вернуться назад