Еженедельник "Молодой Дальневосточник" > Опрос с пристрастием > Сергей Желонкин: Курочка клюет по зернышку

Сергей Желонкин: Курочка клюет по зернышку


8-07-2018, 09:40. Разместил: Юрий Вязанкин

 

Гость редакции газеты «Молодой дальневосточник XXI век»  – Сергей Владимирович Желонкин, министр инвестиционной и земельно-имущественной политики правительства Хабаровского края.

- Сергей Владимирович, ваш стаж в должности министра…

- …полгода.

- Однако должность для вас не нова – вы же работали в этом министерстве.

- Я работал в старом министерстве имущественных отношений. А поскольку старое упразднено и создано новое, то и я в нем (я так считаю) новый человек.

- Вот как!

- К функциям нового министерства добавился очень серьезный блок – инвестиционный. Раньше был комитет, который занимался реализацией инвестиционной политики, а теперь – мы.

- Вам что ближе: инвестиции, земля, имущество?

- А это все неделимо. Инвестиции не бывают без земли и имущества и наоборот. Земельные правоотношения, управление и распоряжение краевой государственной собственностью… Инвестиционные вопросы занимают процентов сорок в функционале министерства.

- Странные иногда являются мысли: типа того, что казенного имущества в крае уже и не осталось – все распродали.

- Да что вы говорите! Нет, конечно! На сегодняшний день стоимость краевого государственного имущества более 120 миллиардов рублей.

- Но это уже руины…

- Ну почему руины!? На учете примерно 4400 объектов недвижимости. Это большой объем. Это как весь город Комсомольск. И он постоянно меняется. Это процесс. Это жизнь. Что-то уходит на приватизацию. Есть, конечно, как вы говорите, и руины в виде большого наследия прошлого века – недвижимость амортизируется, приходит в негодность. Тогда идет процедура списания. Но приходят и новые объекты.

- Откуда они приходят?

- Есть такая программа, называется КАИП (краевая адресная инвестиционная программа), которую ведет наш минстрой. Он постоянно что-то строит за государственные деньги – федеральные, краевые.  Эти новые объекты или их доли и приходят в реестр недвижимости. Допустим, драматический театр в Комсомольске имел одну стоимость, а после реконструкции она выросла. Квартиры, которые строятся или покупаются для сирот, для инвалидов, для ветеранов войны, - это краевая госсобственность. Как привлекать специалистов, если нет служебного жилья? Оно появляется. И т.д.

- Край может разбогатеть, продав имущество?

- Смысл не в том, чтобы край разбогател. Да, это один из источников доходов краевого бюджета, я имею в виду приватизацию. Но продать все имущество край не может. Должен быть здравый смысл. Если продать, к примеру, здание правительства края, то где будет работать правительство – в палатках? Смотрите: объекты здравоохранения, образования, культуры – это краевая собственность. Вы представляете, как это все продать? Зачем? Для чего? Что будет?

- Но это ведь не только воля края – продавать госсобственность или не продавать? В свое время народ был недоволен, когда приватизировали краевые совхозы. Это же была команда сверху?

- Нет. Понимаете, процесс приватизации четко регламентирован краевым и федеральным законодательством. Федеральный закон говорит, что в этом плане относится к полномочиям субъекта и что не относится. Так вот сельское хозяйство в этом законе не указано. Соответственно, в моем понимании, содержать за бюджетные деньги отрасль сельского хозяйства не совсем целесообразно. Поэтому ее и приватизировали.

- Да, сельское хозяйство всегда было о-о-чень дотационным.

- Оно и сейчас имеет поддержку. Субсидии и гранты минсельхоза – это разве не вариант дотаций? Название другое, условия получения иные, а смысл один – господдержка. Я убежден, что сельское хозяйство эффективнее в частной собственности.

- Например?

- ООО «Даниловка» в Хабаровском районе. У него много пашни, она используется на сто процентов. У него ферма, которая стабильно выдает продукцию. Он выращивает корма для сельхозпредприятия «Скиф-агро», которое рядом строится по инвестпроекту. И он единственный имеет договоры на поставку кормов на этот комплекс, где будут растить  очень много свинюшек.

- «Даниловка» - это бывший Гаровский совхоз?

- Да.

- Имя хозяина назовем?

- Яненко Александр Дмитриевич.

- А ведь в крае есть и другой факт частной сельхозсобственности – бывшие «Вяземские молочные фермы». Современное производство, две тысячи голов скота, свой молокозавод – амбиции были выше крыши. А закончилось банкротством.

- Не буду комментировать – почему. Это пример неудачного менеджмента. Все-таки больше удачных примеров по развитию молочного животноводства. Вспомните хозяйство «Хорское», где процесс доения роботизирован. По такому же пути пойдет один из инвесторов, который выкупил имущество хозяйства-банкрота ОАО «Котиково». Тоже бывший Котиковский совхоз. Выкупила его приморская компания «Грин-агро». Она зарегистрирована на территории Вяземского района, это наш местный сельхозтоваропроизводитель.

- То есть у нас намечается некий круг хозяев, которые будут содержать крупные сельхозпроизводства?

- Я вам больше скажу. Лет пять назад, когда работал в минсельхозе, я прогнозировал, что в скором времени в Хабаровском крае будет очередь за землей. Сегодня эта очередь стоит!

- Ух ты!

- Да! Идет драчка, чтобы заполучить в производство кусочек земли. Сегодня это реальность.

- И кто там в этой очереди – москвичи, китайцы?

- В моем понимании: те, кто хочет работать на нашей земле, они наши потенциальные инвесторы. Не вкладывая рубль в землю, ничего не получишь. Потому что нужны технологии, семена, техника, удобрения и т.д. Нужны люди – самое главное!

- Почему очередь за землей? Ее не хватает на всех желающих? Где наша земля?

- Наша земля вся в нашем крае. Она у пользователей. К проблемным активам (с точки зрения использования земли) мы относим наших банкротов. Это ОАО «Заря», у которой (дай бог памяти) 15 тысяч гектаров – часть на Большом Уссурийском острове и часть в Вяземском районе у села Шереметьево. Будучи банкротом, «Заря» не может обработать этот массив в полном объеме – нет ни материальных, ни финансовых, ни трудовых ресурсов. Тем не менее есть два серьезных инвестора, которые желают выкупить активы этого хозяйства и заняться реализацией инвестпроектов молочного направления.

- Разве можно в приграничной зоне продавать землю?

- Мы о продаже не говорим – только аренда.

- Сколько у нас в крае сельхозугодий?

- Давайте разграничим понятия. Сельхозугодья – это пашня, сенокосы, пастбища. В 1991 году в крае обрабатывалось сельхозугодий порядка 125 тысяч гектаров, сейчас примерно тысяч 80.

- А земли запаса? Их можно отдавать инвесторам?

- Земель запаса 1 380 000 гектаров. Но в землях запаса очень много болот, их в принципе нельзя использовать в сельском хозяйстве. А те, которые можно использовать, еще надо перевести из этой категории в земли сельхозназначения. По оценкам специалистов, из земель запаса пригодны для этих целей примерно 220 тысяч гектаров.

- Нормальная цифра.

- Совершенно верно. А земель сельхозназначения 370 тысяч гектаров. Это дачи, это огороды в населенных пунктах и т.д.

- Если судить по землям, то половина сельхозников – дачники и огородники. Правильно?

- Можно так сказать – их много. Примерно процентов сорок. Но дачники сегодня – это проблематика с точки зрения земельного законодательства, учета дачных земель. По моим оценкам, никто точно не знает, сколько земельных участков раздали в начале 90-х годов либо в собственность, либо в постоянное безвозмездное пользование. А используется из них сегодня, наверно, только треть.

 Кстати, сегодня уже нет правового понятия «дачники». По закону есть понятия «садоводство» и «огородничество». Причем на садоводческих участках можно строить дом, в том числе жилой, с пропиской. Но для этого надо привести границы участков в соответствие с действующим законодательством – зарегистрироваться в Росреестре, платить земельный налог и налог на имущество.

- Что делать с брошенными дачными участками?

- Это проблема.

- Это чьи полномочия – муниципальной власти? Вот мы на собрании примерно пятьсот человек исключили из нашего садоводческого товарищества. А дальше что?

- Вы исключили, а собственность за ними осталась. Вопрос можно решить в судебном порядке, но процедура настолько длительная, что ее практически не используют. Кадастровые работы, которые сейчас проводятся по всей стране, дадут картину того, что мы имеем в реальности.

- А что в перспективе ждет наших «гектарщиков» - они будут платить налоги за землю? Какие идеи ходят?

- Провокационный вопрос! Я уверен, что наших «гектарщиков» ждет светлое будущее. Вопрос о налогах будет решаться через пять лет, когда подойдет срок освоения гектаров и оформления их в собственность. Здесь возникает другая коллизия. Сегодня есть обращения «гектарщиков», которые уже освоили свой гектар и просят отдать землю в собственность досрочно.

- Так ведь можно внести соответствующие поправки в закон о дальневосточном гектаре.

- Мы инициировали такое обращение, оно уже пошло в Минвостокразвития, чтобы были внесены изменения в закон о предоставлении земли в собственность раньше предусмотренного срока, если гектары уже освоены. Успешные практики освоения гектаров исчисляются сотнями. Понятно, что пятая часть из них – пчеловоды. Следующий вид освоения гектаров – бизнес, в котором девяносто процентов – сельхозники, которые занимаются растениеводством, выращиванием птицы, скота.

- Хороший пример: это же наши люди!

 - А вообще, в этом году, по моим данным, из восьми с половиной тысяч заключенных договоров определились с видом использования гектаров примерно пять с половиной тысяч «гектарщиков». Это очень хороший показатель! Когда человек определился, он уже выстраивает план своей деятельности. Когда человек верит, что у него все получится, оно и получается. Задача власти в данном случае – способствовать. Это называется инфраструктурной поддержкой компактных территорий «гектарщиков».

- Это все хорошо. Но ведь изначально ставилась задача, чтобы с помощью гектаров привлечь народ на Дальний Восток. А народ сюда не хлынул.

- Не комментирую.

- Ваше право. Однако вернемся к разговору о приватизации. С чьей подачи формируется перечень краевых объектов, подлежащих приватизации?

- Приватизация осуществляется на основе постановления правительства края. Это делается ежегодно. Постановления могут издаваться минимум дважды в год. Объекты предлагают органы власти, в пользовании которых находится то или иное имущество. Наше министерство оформляет все это юридически и осуществляет предпродажную подготовку и продажу. Но процесс выявления имущества, которое можно включить в прогноз на приватизацию, это как живой организм – он все время меняется.

- Можно назвать сумму, на которую оцениваются объекты, выставленные на приватизацию в этом году?

- Порядка 450 миллионов рублей. Но она тоже меняется – в зависимости от количества объектов. Это небольшая сумма. По прошлому году тоже было 470 миллионов. Сейчас проводится работа, чтобы в прогноз 2018 года включить дополнительные примерно тридцать объектов. Это недвижимое и движимое имущество (машины, оставшаяся сельхозтехника, скот).

- Про скот. Как только появляется информация, народ негодует: последних коров распродают!

- Так буквально нельзя воспринимать приватизацию. Если коровы были краевой собственностью, то они же не витали в небесах – они находились в пользовании у некоего собственника. Варианты могут быть разные. Собственник обанкротился: коров продаем, их покупают фермеры. Собственник решил завести новых, высокопородных коров – старых выставляем на продажу, и на них всегда находятся покупатели, потому что цена, как правило, ниже рыночной. Собственник может просто выкупить этих коров для себя. И т.д. В этом нет ничего плохого.

- У нас еще много чего на продажу? Мы до конца жизни будем приватизировать?

- На мой век хватит.

- Шутить изволите?! Хорошее качество. Однако перейдем к инвестициям.

- Уровень инвестиционной привлекательности регионов оценивается по системе Национального рейтинга. Когда его вводили в стране, наш край был в первый год на 73 месте. По итогам 2016 года мы поднялись на 33 позиции, по итогам 2017 года край вошел в первую двадцатку и занимает 18-е место. Это говорит о многом.

- Удержаться бы на такой высоте.

- Да, удержаться всегда сложнее, тем более что в стране много желающих. Но у нашего краевого правительства очень амбициозные планы, и они имеют под собой основу. Губернатор Вячеслав Шпорт вообще ставит перед нами задачу, что по Дальнему Востоку наш край должен быть № 1. У нас есть еще ряд позиций, по которым надо много работать в соответствии с условиями Национального рейтинга. Я не хочу говорить о специфике, но место в Национальном рейтинге – это оценка нашего бизнеса в первую очередь.

Поэтому то, что происходит в крае с точки зрения привлечения инвестиций, я бы оценил так: у нас есть чем похвастаться, у нас есть что предложить. Причем мы постоянно состязаемся и с Сахалином, и с Приморьем, и с Якутией – с теми регионами, которые постоянно наступают нам на пятки.

- Понятно. Хвастайтесь.

- По итогам 2017 года резиденты проинвестировали в экономику края более восьми миллиардов рублей.

- Прилично.

- Конечно.

- Как-то так незаметно, незаметно, а в итоге вон какая кучка денег!

- Курочка по зернышку клюет. Поверьте: если бы в крае не было отлаженных процессов, то и таких показателей не было бы. Дальше: в крае создано 1300 новых рабочих мест. Это всем известные японские теплицы, завод «Технониколь» - примеров десятки. На сегодня 56 резидентов заключили соглашения по всем краевым площадкам ТОСЭР. Это и по Хабаровску, и по Комсомольску, и по Николаевску – пять, а по Совгавани пока нет.

- Почему?

- Там нет ТОСЭР, это свободный порт. Кстати, на днях Госдума окончательно приняла закон о распространении режима свободного порта на весь Советско-Гаванский район. Это было предложено исключительно правительством края. Мы сейчас занимаемся, чтобы этот режим распространить на территорию города Комсомольска. Вопрос очень сложный. Но тем не менее Минвостокразвития поддерживает нашу инициативу и в силу своих полномочий продвигает этот законопроект.

- Интересно, как долго решали вопрос о зоне свободного порта на весь Совгаванский район? Ведь раньше Госдума годами не рассматривала наши поправки в законы…

- Нынче потребовалось около полутора лет. Еще такой штрих по зонам ТОСЭР: уже есть заявка от Охотского судостроительного завода. И этот инвестпроект Охотского судостроительного завода правительством края признан приоритетным.

- Какой там завод в Охотске?..

- Съездите – посмотрите! Они уже ремонтируют рыболовецкие суда. Они планируют обучать местное население. Сегодня самая большая проблема для резидентов – это рабочая сила, это дефицит специалистов. Да, надо строить маневренный жилой фонд.  Надо восстанавливать свое профессиональное обучение.

Любопытная деталь. Недавно был на заводе «Амурлитмаш» в Комсомольске. И вот там в небольшом цехе работает инструментальный мини-завод. Они делают очень специфическую продукцию для ОАО «РЖД». Собственник просто сияет планами! Он увидел, что у него хорошо получается.

- А если мы еще построим железную дорогу до Пхеньяна… А если еще прокинем мост на Сахалин…

- Для РЖД потребуется много специфической продукции – рынок сбыта обеспечен на долгие годы.

- Сергей Владимирович, почему вдруг такое внимание к Дальнему Востоку? Только не говорите, что все идет от Путина. Якобы он думал-думал и придумал: а не развить ли нам Дальний Восток?

- Думаю, это общемировая тенденция – поворот к азиатскому континенту. И восточная часть России не может быть не у дел в этом процессе. Я так считаю.

- Такой вопрос. В первом десятилетии нынешнего века федеральные деньги приходили в наш край, но по наблюдениям знатоков, во втором десятилетии их стало приходить гораздо больше. Почему?

- Я опять же вернусь к Национальному рейтингу. Если бы в верхах не видели, что делает здесь местная власть и что у нее получается, вы думаете, дали бы сюда хоть один рубль? Ничего подобного! Это как оценка командной работы власти края. Смотрите: у каждого нашего отраслевого министерства прямые контакты с соответствующим профильным министерством в Москве. Очень много денег идет напрямую через министерства. Конечно, отдельной строкой город президентского внимания Комсомольск, на который  выделяются серьезные федеральные деньги.

- Скажите, пожалуйста, когда вы пришли на должность министра, с какими проблемами столкнулись?

- Да у нас каждый день проблемы! Вы считаете, что приватизация не проблема? Эффективное распоряжение земельными ресурсами края – это не проблема? Подготовка соответствующих нормативно-правовых документов – это не проблема? Думаете, с «гектарщиками» все просто? Нет! И до меня, и при мне проблем ворох! Но мы их решаем. Власть для того и существует, чтобы их решать.

В чем неординарность нашего министерства? В том, что оно – межотраслевой орган. Мы работаем со всеми буквально отраслями структуры правительства края.

- Зачем вашему министерству такая большая (какой нет ни у одного министерства) юридическая служба? Много конфликтов, судебных дел?

- Я бы не сказал, что она большая. Вопросы, которые ведет министерство, требуют ежедневного юридического сопровождения. Ни один документ не проходит мимо наших юристов. Причем это то подразделение, где должны понимать не только юридическую составляющую, но и специфику работы в инвестиционной сфере, в земельной, в вопросах управления и распоряжения государственной собственностью. Наши юристы – уникальные люди.

- Над какими вопросами они работают?

 - Сейчас они готовят внесение изменений в постановление о сопровождении инвестиционных проектов. Чтобы пришел инвестор, как говорят, «в одно окно», подал заявку о своем инвестиционном предложении - и все! А дальше  соответствующие службы министерства упаковывают эту заявку в некий документ, с которым можно работать и отраслевым министерствам, и нам. Так будет.

Также работают над проектом нормативного документа, который бы регламентировал размещение на краевых земельных участках нестационарных торговых объектов. Изучаем практику, отрабатываем вопросы с прокуратурой, с другими органами. Вопрос неоднозначный. Он будет касаться территории всего края. Необходимость в этом есть.

- Какие у вас задачи? К чему стремится министерство?

- Успешно выполнять те задачи, которые ставит правительство края и губернатор. Чтобы у нас было много инвесторов. Чтобы инвестор мог быстрее и успешнее выпускать свою продукцию. Чтобы создавалось больше рабочих мест. Чтобы эффективно использовались земельные ресурсы и краевая собственность. Эффективно!

- Ответьте-ка на такой вопрос: вы же хотели стать министром?

- Я?

- Да.

- Не хотел.

- Не хотел, но стал. Получается?

- Не все получается.

- Почему?

- Потому, наверно, что я вредный.

- То есть?

- В прямом смысле. Я хочу, чтобы все ответственно относились к работе. Я чересчур требовательный. Поэтому в министерстве сейчас идет настройка, переоценка каких-то процессов.

- Сейчас модно на профессиональные должности брать непрофессионалов – якобы свежий взгляд на жизнь. А у вас вроде бы сложившийся опытный коллектив…

- А вы думаете, что приватизаторами или земельщиками рождаются? В моем понимании, это вообще исключительные специалисты, это как штучный товар. И, к сожалению, этого товара на свободном рынке очень мало. Любого суперспециалиста, который к нам приходит, надо учить. Специалистов нашего направления вузы не готовят.

 Раиса Целобанова

e-mail: tselobanova1950@yandex.ru

В опросе также участвовали Ирина Северцева, Владимир Чернышов, Елена Зыкина

Фото Елены Зыкиной  

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Вернуться назад