Еженедельник "Молодой Дальневосточник" > Опрос с пристрастием > Не поздно ль пить «Боржоми»?

Не поздно ль пить «Боржоми»?


19-10-2018, 08:50. Разместил: Юрий Вязанкин

 

Гость редакции газеты «Молодой дальневосточник XXI век» – Валерий Николаевич Завгорудько, зав. кафедрой медицинской реабилитации и физиотерапии Дальневосточного государственного медицинского университета, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач РФ, заслуженный путешественник России

- Начну хвалить себя с ходу: я неплохой повар по таежным блюдам. Кстати, в книге Константинова «Дальневосточная кухня» есть четыре рецепта от охотника Завгорудько – так и подписано.

- Вы любите покушать?

- Кушать все готовы одинаково, а работать – по-разному.

- Это факт. Но не будем же мы представлять вас в газете в качестве повара или охотника. Нам желательно вести разговор с заведующим кафедрой.

- И сам не знаю, кто я сейчас. Мы избрали нового ректора, идут сплошные перестройки. Уже полгода меняют названия кафедр, сливают, разъединяют и опять сливают. Главная задача – сократить и уменьшить, а нагрузку увеличить. А я ведь когда-то создал в институте эту кафедру – это был редкий случай. Даже, скорее всего, единственный, чтобы человек из медицинской практики принес в институт свою кафедру. Но это длинная история… А сейчас объединили все кафедры и факультеты усовершенствования в один какой-то конгломерат… Последнее уведомление мне было такое: руководителю Дальневосточного научного центра медицинской реабилитации, физиотерапии и курортологии. Я написал протестное письмо, объяснил, что мы - не та кафедра и не те ее сотрудники, чтобы быть на задворках. Реабилитация - это мощное направление в медицине, и оно должно стоять в первых рядах.

- Это не перебор?

- Ничуть! Весь Дальний Восток учится у нас по этим направлениям. Что-то немножко организовали во Владивостоке, недавно кого-то начали учить в Амурской области. Но такой научной базы, как у нас, у них нет. Народ сейчас смотрит на сайте института, а там нет кафедры. Понимаете, мы теряем курсантов – людей, которые хотят получить востребованное по нынешнему времени дополнительное медицинское образование.

- Стало быть, мы представляем вас по прежней должности.

- Да, это будет точнее.

- Интересно, кто присуждает звание «Заслуженного путешественника России»?

- Российский союз спортивного туризма. Это приравнивается примерно к званию мастера спорта. Я же одновременно с работой на кафедре был главным врачом врачебно-физкультурного диспансера. Чтобы не заглядывать в рот спортсменам, звание придавало статус.

- Вашей кафедре уже много лет?

- Два года назад отмечали тридцатилетие. Кафедра началась в 1986 году.

- Как пришла вам идея создать кафедру?

- Я всегда рассказываю курсантам про три знаменательные даты в истории курортологии России. 1717 год – указ Петра I о приискании в России минеральных вод.

- Указ Петра? 1717 год? Ё-моё…

- В прошлом году я писал и просил, чтобы российская курортология отметила эту интереснейшую дату. Но такого не случилось. Вторая дата – 1803 год. Указ Александра I о придании курорту «Кавказские минеральные воды» статуса государственного. И дальше, особенно при продвижении России на восток, стали присоединять другие курорты – «Белокуриху», «Дарасун» и т.д. Солидный был прирост. Но на Дальнем Востоке все образовывалось позже.

И третья дата – 4 апреля 1919 года. Представляете: идет Гражданская война, все кипит, сыпной тиф бушует, холера ходит, а Ленин издает декрет о передаче всех курортов в государственную собственность с дальнейшим обслуживанием, направленным на оздоровление народа. Что бы ни говорили про Ленина, какие бы гадости ни смаковали, а почти все, что есть в курортной сфере, основано на тех его документах.

- Три даты… и дальше… Вы же были главным врачом «Кульдура»?

- Да, с 1975 по 1986 год. В 1982 году вышло постановление ЦК КПСС, Совета министров СССР и ВЦСПС «О дальнейшем развитии санаторно-курортной системы здравниц профсоюзов». И особенно в районах Сибири и Дальнего Востока. И пошло: создавать, расширять и т.д. У нас был праздник души: писали планы, проекты, проспекты… Но от миллиарда рублей, которые планировались, к нам ничего не пришло. Однако на этом фоне сработало Министерство здравоохранения СССР – решило организовать подготовку специалистов для курортной системы. Создали десять кафедр по стране, одна на весь Дальний Восток – во Владивостоке. Но там намерение не вызвало интереса. И я по дороге с предпоследнего советского съезда курортологов заехал в министерство, попал на прием к министру… Через год в хабаровском мединституте появилась кафедра.

- Почему вы за нее так боролись?

- Потому что кафедра готовит специалистов немедикаментозной терапии. Это физиотерапевты, они же частично курортологи, врачи по лечебной физкультуре, позже стали готовить врачей по мануальной терапии, рефлексотерапии, массажу.

- У студентов эти специальности популярны?

- Со студентами мы не работаем. Мы обучаем и переучиваем врачей. Наша кафедра – в системе повышения квалификации.

- В медицинской реабилитации что важнее – лекарственная или нелекарственная терапия?

- Очень хороший вопрос! Много лет я был зам. председателя докторского диссертационного совета и могу сказать: большинство диссертаций, которые идут из нашего и из других институтов, которые проходят почти на «ура», это работы, направленные на внедрение якобы новых лекарственных средств, приобретенных за рубежом. Если бы это были российские разработки, я бы этих людей на руках носил! А то работаем на закупки, чтобы деньги шли за границу. Стало правилом хаять наши лекарства, то есть губить российскую фармацевтическую промышленность. Ее успешно почти похоронили. А систему торговли лекарственными средствами взрастили до немыслимого уровня – почти в каждом доме аптека, аптека, аптека… Существует круговая порука, идет преднамеренное назначение дорогих лекарств, ведется учет, какой врач какие выписал лекарства, аптекари это знают, и это все поощряется… Это не мафия?

- Это в целом, а в нашем крае конкретно…

- Когда в крае министром здравоохранения была Савкова, то она и председатель спорткомитета приложили руку к закрытию врачебно-физкультурного диспансера, который тогда назывался Центром спортивной медицины и реабилитации. У нас на учете  стояло около трехсот видных спортсменов края, страны и мирового уровня. И около трех тысяч разрядников. Еще у нас на контроле был детский спорт. Сегодня этого нет, уничтожили до основания.

- Спортсменам-то такой центр нужен, детям тем более…

- Конечно! Никакая скорая помощь не поможет! Врач спортивной медицины – это штучный товар. С чем связаны наши спортивные поражения? С тем, что эта служба по всей стране похоронена. В СССР было более трехсот врачебно-физкультурных диспансеров. Сейчас в России едва наберется сотня. Скандалы с допингом и т.д. Ребята часто не допинг принимали, а обычную таблетку, в которой запрещенный препарат. А врачи не знают. Потому что на соревнования, как правило, берут их по блату… Систему подготовки спортивных врачей вообще загубили. В последние два года у нас пытаются перевести стрелки на меня: дескать, что вы не готовите врачей спортивной медицины?! А что я? С меня можно таким же образом спросить и за подготовку врачей космической медицины… Нужна база. А кто ее создаст?

- Кто задает такие вопросы?

- Наше министерство спорта, иногда наш минздрав. Сейчас последние врачи в спортивных федерациях те, кто еще когда-то у нас учился.

- Так они уже в возрасте.

- Они уже пенсионеры – слава богу, успели получить. 

- Выходит, смены не будет.

- Кое-какая подготовка у нас теплится.

- Что значит «теплится»?

- Курс называется «лечебная физкультура и спортивная медицина». Я курсантам сразу говорю: лечебную физкультуру мы вам преподнесем в наилучшем виде – у нас суперспециалисты! А по спортивной медицине – коснемся краем каких-то моментов. Некому учить. И негде учить.

- Может, врачи не хотят учиться?

- Все главные врачи мечтают о хороших врачах, а отправить на учебу – не моги! Учись сам, как хочешь и когда хочешь. Я вспоминаю свою работу на курорте «Кульдур»: у нас все учились. Мы не только врачей, медсестер, поваров, но даже официанток отправляли на учебу.

- Кого-кого?

- Официанток.

- И чему их учили?

- Извините, есть этика, есть культура. Официант должен знать состав продуктов, их ценность, ответить на любой вопрос отдыхающих.  Он получал квалификационный разряд, что вело к прибавке в зарплате.

- Мой брат как-то был в «Кульдуре» и сказал: угроблен уникальный курорт.

- Ваш брат дал правильную оценку.

- А в чем уникальность этого курорта?

- Рассказываю. Дальний Восток – не лучшее место для заселения. Помимо того, что вы знаете, есть другие негативные факторы. Но природа создала здесь компоненты, которые бы их гасили. Поэтому только на Дальнем Востоке есть женьшень. Если его кто-то вырастит на западе, получится фигня. Только у нас есть лимонник, аралия, элеутерококк. Это совершенно не случайно. Это мощные адаптогены. Второе – минеральные воды. Среди прочих факторов высочайше повышают защитные силы организма азотно-кремнистые термальные воды. Анненские воды, Кульдур, Тумнин, Паратунка – знакомые названия? На западе их нет! Если бы такая вода была где-то в Подмосковье, ее бы огородили десятком заборов и там бы лечились только члены ЦК КПСС. Однозначно! У нас такой воды залейся! Только по официальным справочникам в Хабаровском крае 19 разведанных источников. Наша кафедра добавила к ним еще четыре источника – мы их обследовали, дали заключения.

- Их можно назвать?

- Это источники в районе Совгавани – Тутто и Чипали. На обоих когда-то были пионерские лагеря. Люди чувствовали, что польза есть, но никто  не исследовал воду. В районе Ботчинского заповедника есть источник. Его давно открыли – термальная вода, а какая и для чего – никто не знал. Мы первые взяли эту воду и профессионально исследовали. Есть еще один источник на побережье, он описан в моей книжке «Горячие воды холодного побережья». Я дал ему два названия. Одно в честь охотника-промысловика Ивлюхина, который его нашел и построил там  зимовье. Второе – по имени моего внука Матвея, который набрал воды для анализа и тащил ее на горбушке до Совгавани.

- Вернемся к «Кульдуру»…

- В свое время я работал доверенным врачом в крайсовпрофе – курировал лесную промышленность. Определял технологии или лечебные методы, которые наиболее эффективны у лесников. Одновременно собирал информацию о лесниках, которые лечились на дальневосточных курортах. Так вот оказалось, что наиболее эффективное лечение – в «Кульдуре». Уже работая там, я сам продолжал заниматься наукой, расширил лабораторию – 90 видов исследований проводили. Врачей заставлял заниматься наукой. Проводили научные конференции, где наши доклады звучали очень достойно. На лечение в «Кульдур» приезжали со всего Дальнего Востока.

- Так почему его угробили?

- Есть и личностные причины, и общая тенденция развития нашего государства. После моего ухода за первые пять лет сменилось, по-моему, пять главных врачей. Сегодня работают всего два корпуса, а было их десять.

- «Общие тенденции» - что такое?

- Это приватизация.

- По этой причине наши курорты захирели?

 - Были примеры, когда главные врачи держались. Синегорские минеральные воды на Сахалине, где вода с содержанием мышьяка, – в мире нет таких курортов! Плюс к этому лечебная морская грязь. Уникальный курорт. Главврач там энтузиаст. Но года три-четыре назад он ушел - по возрасту и состоянию здоровья. А после него курорт развалили.

- Шмаковка?

- В Шмаковке из двух профсоюзных санаториев сделали один, военный санаторий сократили в полтора раза, и только один (бывший санаторий ЦК КПСС) держится. Санаторий «Сад-город» в свое время строили, довели до 1300 мест, он процветал. А сейчас его вообще нет, он в руинах.

Академия наук как-то проводила конференцию во Владивостоке по природным лечебным факторам, куда я был приглашен. В конце доклада я спросил, как допустили, что исчез такой великолепный санаторий? Президиум скривил губы, произнесли в мой адрес какую-то гадость… В ответ получили, конечно, я в долгу не остался.

- В чем беда «Кульдура» по большому счету?

- В том, что главным держателем акций является крайсовпроф, который туда ни копейки не вкладывает! Прямо так и напишите.

- Получается, что большинство санаториев и курортов Дальнего Востока, которые базируются на уникальных минеральных водах, влачат жалкое существование…

- … или погибают.

- Может быть, все же есть свет в конце тоннеля?

- Когда губернатором ЕАО пришел Александр Левинталь, он прикинул: на чем область может выиграть? «Хинганолово»,  понятно, цементный завод и «Кульдур». Он приезжал ко мне. Я назвал ему два условия. Первое: курорт должен принадлежать области, иначе вы ничего не сделаете – любая ваша копейка будет расценена как нецелевое использование финансов. Второе: это небезвозмездно. «Валерий Николаевич, мы вас не обидим!» Я, говорю, понял, что вы меня неправильно поняли. Когда я увижу те развалины, мне будет плохо. А чтобы пережить, на моем столе каждый день должен быть литр парного молока! Он несколько минут соображал…

- И до чего договорились?

- А как область заберет акции у крайсовпрофа? Только выкуп. Так ведь и цену загнут! Это бесполезно. Я буду проталкивать на следующий год столетие ленинского декрета и одновременно приближающееся столетие курорта «Кульдур». Сейчас готовлю книгу о своем периоде работы там, в том числе порассуждаю, откуда появляются дальневосточники, как они формируются…

- … и почему это особая категория людей?

- Представьте, и об этом тоже. Иногда встречаюсь с коммунистами и говорю им, что я среди них самый стажный – у меня партийный стаж с 1942 года.

- Погодите, а родились вы…

- … в 1943-м. Вот слушайте.

Я зарожден был в страшный год, когда земля вокруг горела,

И веру стал терять народ. А мать от счастья песни пела.

Я с нею в партию вступал. Под сердцем мое сердце билось.

Народ в тот день еще не знал, что счастье фрицев закатилось.

Взорвали тысячи орудий наутро небо Сталинграда.

А мать от счастья песни пела, и с нею сын – ее отрада.

- Это чьи стихи?

- Валерия Завгорудько.

- Во дает! А мы и не знали, что вы – поэт. Будем знакомы!

- Мать получала партийный билет, а секретарь Комсомольского райкома партии сказал ей: «Запомни: ты вступила в партию в самый серьезный день. И ты - настоящий коммунист, потому что некоторые уже сдают партбилеты. А завтра все будет иначе». А завтра началась битва под Сталинградом… Но мы отвлеклись.

- Стало быть, у народа Хабаровского края в сравнении с советским периодом очень сильно сократились возможности поддерживать здоровье? А вы ведь сказали, что условия проживания здесь аховые.

- Отвечу на примере Комсомольска – города повышенного президентского внимания, куда деньги отваливают неимоверные. Я еще в прошлом году на заседании правительства края говорил, что только квартирами, больницами и театрами вы проблему населения не решите. Без рабочих рук и умов развития города не будет, а этих рук уже сейчас не хватает. Предлагаю дать заказ нашему университету по разработке схемы рекреационных ресурсов вокруг города – где посадить турбазы, облагородить минеральные источники, благоустроить озера, разработать ближайшие курортные маршруты и т.д. Если человек будет сидеть хоть в десятикомнатной квартире, он от этого здоровее не станет. А учитывая, какой воздух над Комсомольском… Вы это производство не закроете.

- И что?

- Написал проект договора, направил мэру. Через полгода мне родили ответ: дескать, предложения интересные, но их финансировать нет возможности, так как они выходят за пределы города. А что, комсомольчане должны находиться только в городском анклаве? Глупость…

- Это элементарная отписка. Да, мэрия не имеет права расходовать бюджетные деньги таким образом. Но если бы она хотела что-то сделать в этом плане, то предложила бы правительству края (вплоть до федеральных органов) найти решение о софинансировании. Кстати, как со здоровьем у комсомольчан?

- Экология города способствует развитию целого ряда заболеваний, в том числе онкологических.

- А у жителей всего края?

- Как послушаешь нашего министра здравоохранения, так и хочется заболеть, пойти в поликлинику, где тебя все ждут, где тебя будут лечить с радостью! Повторю вслед за вашим предыдущим гостем редакции: пятьдесят процентов врачей не хватает, на участковой работе полный завал…

- Так ведь ввели электронный документооборот.

- Это издевательство над врачами: они пишут дважды – на компьютере и в карточке, на больных времени не остается. В целом же здоровье хабаровчан лучше не становится. Однозначно! По статистике одно, а реально другое. Пусть врач попробует написать, что человек умер от онкозаболевания, – ему голову оторвут! Уровень здоровья становится все ниже и ниже. А если люди дотягивают до какого-то приличного возраста… Я, например, прожил больше своих родителей. Но я не сторонник медикаментозной терапии – здоровый образ жизни, ежегодные экспедиции в тайгу и т.д. Хотя в последнее время стал пить некоторые таблетки. Сегодня продолжительность жизни за уши подтягивают за счет медикаментов. Люди от этого здоровее не становятся.

- Вернемся к санаториям и курортам: ведь раньше туда ездили не только больные.

- Это особо ценная категория – здоровье здоровых людей. Как сберечь их здоровье? О них сегодня вообще никто не думает. Попробуй устроить ребенка в спортивную секцию – не хватит зарплаты на экипировку… Ведь что у нас в стране было? Профилактории, дома отдыха, турбазы, альпийские лагеря, пионерские лагеря – все это было для здоровых и давало здоровье. И эффект был. Сейчас это направление полностью выпало из реабилитации. Сейчас даже боятся сравнивать цифры заболеваемости того периода и нынешнего… Да, больничных листов стало меньше. А почему? Люди боятся брать больничный!

- Дает ли здоровье санаторно-курортное лечение?

- В восьмидесятые годы в стране было только профсоюзных санаториев пять тысяч да еще столько же ведомственных. А еще были санатории-профилактории – в Хабаровском крае их насчитывалось 26, в Приморье – 46. Сегодня их почти не осталось. И ежегодно около 50 миллионов граждан страны получали санаторно-курортное лечение или бывали в профилакториях, домах отдыха. Вот это был настоящий весомый вклад в здоровье человека. После санатория или курорта люди годами чувствовали себя здоровыми.

- Это не преувеличение?

- Мы в свое время проводили исследование по строителям БАМа. Это были молодые и здоровые люди из разных мест СССР. Часть из них приезжали на отдых в «Кульдур». А потом мы проверили отдаленные результаты. Те, кто не ездил на курорт в первый год пребывания на БАМе, на втором году жизни на трассе начинали активно болеть. На третьем году их заболеваемость чуть ли не в два раза превышала заболеваемость местного населения. Это был срыв адаптационных механизмов. На четвертом-пятом году все выравнивалось примерно до заболеваемости местного населения, которая была достаточно высокой. Те, кто в первый год побывал на курорте, у них рост заболеваемости был просто мизерный.

- Понятно, нужна адаптация.

- Не обязательно курорт, есть и другие способы адаптации. Эффект дают наши лимонник, аралия, элеутерококк, морская капуста, этими свойствами обладает наша дальневосточная рыба, все морепродукты… В этом же ряду и наши минеральные воды.

- Когда-то была в продаже хорошая мухенская вода, а теперь ее нет…

- Это уже политико-экономический вопрос. Наши предприятия активно скупают москвичи, чтобы или разрушить, или отсечь все второстепенное. Здоровье населения края их абсолютно не волнует. Так было куплено «Амур-пиво» и отсечен розлив отличной минеральной мухенской воды.

- А привозную минералку в пластиковых бутылках можно пить?

- Отвечу примером. На одном из больших хуралов подсчитали, что в Москву поступало количество «Боржоми», в три раза превышающее дебет скважин.

- Сейчас народ пробивает скважины на дачах – надо эту питьевую воду исследовать?

- Конечно, надо. Наши почвы – кладовая минеральных веществ, и все они в воде. Скажем, медь хороша для проводов, а для организма ее столько не нужно. И т.д. При этом у нас есть йододефицит, фтородефицит. У нас нет ни одного человека после сорока лет с полностью здоровыми зубами. Это беда Дальнего Востока.

- Во всех деревнях в пригороде Хабаровска у домов стоят бочки – вода привозная. Почему?

- Проблема: вдоль Амура нет питьевой воды.

- Вы пьете воду из-под крана?

- Нет. Не пью с тех пор, когда по Амуру шло цзилиньское химическое пятно. Я тогда был в тайге, но, услышав о нем, сократил маршрут и вернулся домой.

- Значит, переходим к теме, как голодный профессор Завгорудько в свои 75 лет один ходит по тайге и возвращается, как ни странно, живой.

- У меня это хобби вместе с наукой – раз в год налегке, без продуктов уходить в тайгу. А на кафедре есть раздел реабилитации – использование рекреационной терапии. То есть активный контакт с природой дает лечебный эффект. Пример – работа на даче. Вот сейчас бьюсь за третье переиздание своей книги «Выжить в тайге обязан», где рассказано о многих моих походах. И самое главное – как выживать в тайге в любое время года. Это не инструкция, это советы бывалого человека, подкрепленные примерами из своего опыта.

- Расскажите про талую воду.

- Талая вода очень активная, она стимулирует ферментативные функции желудка. Ее полезно пить при наличии какого-то питания. А я-то в походе пил ее натощак и ничем не заедал. На третий день удар в живот, как кинжалом. Я не понял проблему, продолжаю пить талую воду, которая обладает к тому же обезболивающим действием… В общем, вернулся с множеством язв желудка, который начал сам себя переваривать. Вот так дается опыт. Так рождаются практические советы.

- Говорят, вы едите сырые грибы.

- Ем белые грибы, подосиновики. На моих глазах их ел Борис Штоколов – знаменитый бас, народный артист СССР.

- Где ел?

- В Кульдуре. Он был у меня в гостях. Я повез его показать нашу тайгу. Набрели на грибы. Он берет и… балдеет! Наслаждается ароматом. И… ест! Потом сбили кедровые шишки, он весь вывозился в смоле… Был такой счастливый – невероятно!

- Да, грибы-то все съедобные, но некоторые из них можно съесть только один раз… А почему вы ходите в тайгу в одиночку?

- Когда коллектив – это другая ситуация. В одиночку выживать труднее.

- Нам надо это знать?

- По тайге народу ходит все больше и больше. Грибники, рыбаки, охотники, геологи, туристы и пр. И в критической ситуации человек должен выжить. А здесь практическая польза, которой вы нигде ни в какой литературе, ни в каких пособиях не найдете. С другой стороны, я же ученый, и это научное исследование психологии человека, управления человеком в экстремальных условиях. Так у меня появилась новая книга «Психология дальневосточного экстрима».

- Санаторно-курортного лечения у нас нет, а тайга есть. Походы в тайгу добавляют здоровья? Рассказывали, что вы после инфаркта ушли в тайгу…

- … а вернулся без инфаркта. Было и такое. На нашей кафедре есть монография под названием «Рекреационный туризм», то есть оздоровительный туризм. Там мы описываем, что на источниках с минеральной водой в лечебный план обязательно входят походы по округе. И второй вариант: вы сами идете в поход. Стопроцентная гарантия оздоровления для относительно здоровых людей, но страдающих от адинамии, городской сутолоки, психологических перегрузок на работе, от фокусов нашего правительства… Пока ходишь по тайге, не только тело промывается, но и мозги.

- Можно личный вопрос? Ваша жена тоже медицинский работник?

- Она доктор медицинских наук, профессор. И дочь – доктор медицинских наук, профессор. И вторая дочь – доцент.

- Слушайте, это же безобразие, это невозможно – три профессора и четыре медика в одной семье!

- Безобразие… Но возможно. Свой ученый совет.

- А как ваш семейный ученый совет оценил бы депутатское предложение получать лицензию на сбор грибов, дикоросов?

- Я даю не оценку, а совет: всем, кто такое предлагает, желательно проконсультироваться у психиатра…

Раиса Целобанова

e-mail: tselobanova1950@yandex.ru

В опросе также участвовали Андрей Дунаевский, Михаил Сергеев, Алексей Стахов

Фото Андрея Дунаевского

 

 

 

 

 

 

        

 


Вернуться назад