Еженедельник "Молодой Дальневосточник" > Опрос с пристрастием > Химия в нашей жизни как элемент неожиданности

Химия в нашей жизни как элемент неожиданности


15-04-2019, 13:30. Разместил: Татьяна Бершадская

 
Гость редакции - Ольга Нуровна Чернова, заместитель директора Центра агрохимической службы «Хабаровский», руководитель испытательной лаборатории.


- Ольга Нуровна, вашему Центру уже много лет, а он как-то так скромно живет, не удивляет нас своей аналитикой…
- Наш Центр основан в 1964 году, и нынче ему будет 55 лет. Мы не забыты и не заброшены. Такие службы есть в каждом регионе, а по России их больше ста. Но мы считаемся очень сильной службой в плане оснащения, выполнения работ и влияния в регионе.
- Но ведь сельское хозяйство в крае мизерное в сравнении с другими регионами.
- Согласна – мизерное. Мы обследуем каждый год примерно по 25 тысяч гектаров земель сельхозназначения. Это государственное задание по государственному мониторингу в рамках Земельного кодекса и закона о плодородии земель. Это цикличное обследование, оно проходит раз в четыре года. За время существования нашей службы прошло 12 раундов, 13-й раунд начался в 2016 году.
- Мониторинг земель в советское время и сейчас сильно отличаются? Допустим, тогда обследовали земель больше, а сейчас меньше и выборочно.
- Это все связано, сохранена преемственность. Одиннадцать лет назад был введен Всероссийский реестр плодородия почв – это общий по стране атлас, или каталог состояния почв. Если зайти на наш сайт, то можно посмотреть все, что вам требуется по конкретным участкам.
- Надо ли обследовать все земли, в том числе и заброшенные? Зачем тратить на это федеральные бюджетные деньги?
- Земля – это государственное достояние. Она же не бесхозная, она чья-то. Земель, которые в частной собственности, у нас в обследовании практически нет. Мы мониторим земли, которые либо в аренде, либо принадлежат государству или муниципалитетам. Заключаем договоры с крупными арендаторами либо с администрациями муниципальных образований, объединяя в них множество мелких фермерских участков. По землям есть вся информация, она вся учтена, и она вся востребована.
- А зачем нужны договоры?
- Договоры дают нам основания для доступа на земельные участки. И потом данные обследования мы передаем тем, с кем заключили договоры.
- Выходит, у фермера нет возможности получить эту информацию?
- Любой фермер может получить эту информацию у нас в Центре и в своем муниципалитете. Бесплатно. Более того: Россельхознадзор проводит контроль за использованием земель. А он должен оценивать землю в сравнении с предыдущим ее состоянием, то есть идет ухудшение или улучшение. Для этого у каждого землепользователя должен быть документ в виде паспорта поля. Эти паспорта оформляет наша служба. Если участок фермера попадает в зону нашего государственного мониторинга, то он может получить у нас паспорт своего поля за очень маленькие деньги – за 750 рублей.
- Вот здесь надо разобраться. Когда, к примеру, отдавали землю фермеру в аренду, то в договоре не было оценки ее состояния. Значит, сейчас не с чем сравнивать?
- Если эти земли были наши, то сравнивать всегда есть с чем. Ведь с 1964 года наш Центр ведет мониторинг. И данные не утрачены. Любой фермер может обратиться к нам и попросить данные за нужные ему годы.
- Понятно. А почему мы с вами начали разговор с земли, с сельского хозяйства?
- Потому что наша основная функция – это мониторинг плодородия почв.
- Все знают, что наши почвы кислые и бедные, что в советское время вносили удобрения и органику, раскисляли, а потом на тридцать лет все это похоронили. Сейчас уже мало кто знает, что такое известкование и зачем оно…
- Насчет известкования. В этом году наши государственные структуры (в частности Минсельхоз России) очень озаботились раскислением почв, то есть известкованием, – выделены большие деньги именно на это дело. В данный момент все наши службы, региональные министерства сельского хозяйства, разные сельхозцентры и другие организации считают потребности и сметы на известкование, заключают договоры.
- Значит, финансирование будет из федерального бюджета?
- Субсидия из федерального бюджета выделяется примерно в размере 50 процентов от стоимости работ. Часть затрат будет покрывать региональный бюджет. По планам нагрузка на сельхозпроизводителя составит от 10 до 30 процентов. И нынешний приезд к нам в край федеральных министерских руководителей, и два селекторных совещания Минсельхоза России были посвящены именно этим вопросам. Но известкование – это всего лишь часть оздоровления почвы, и оно не отменяет использования удобрений и прочего.
- Большие деньги потребуются.
- Большие деньги и планируются.
- Где будем брать известь и другие реагенты?
- В сельском хозяйстве можно использовать только то, что внесено в госреестр. Хабаровскому краю не стоит беспокоиться, у нас есть свои источники. Известковая и доломитовая мука производится в ЕАО. Приморский «Спасскцемент» тоже делает известковую муку первого класса. Но чтобы проводить эту работу, надо, чтобы и хозяйства захотели раскислять свои земли.
- Так ведь надо делать раскисление не только пашни, но и пастбищ, и сенокосов.
- Это все земли сельхозназначения. У нас нет почв, которые не подлежат раскислению. Кислотность возрастает по мере эксплуатации, в том числе и за счет внесения азотных удобрений, с растениями идет вынос кальция и магния. На кислых почвах растения плохо усваивают удобрения, значит, теряется урожай. С другой стороны, и качество урожая на раскисленных почвах выше, чем на кислых. И то, что государством взят курс на оздоровление земель, это правильно.
- У вас есть такая услуга: сопровождение по обеспечению определенных показателей урожайности.
- Это услуга отдела мониторинга почв. Мы по заявке отбираем почву или человек сам приносит образец, лаборатория делает испытание, результаты передает в отдел мониторинга плодородия почв, где пишут заключение и дают рекомендации, каким образом добиться желаемой урожайности.
- Это дорого стоит?
- Пенсионерам и подсобным хозяйствам недорого, фермерам и крупным хозяйствам подороже.
- А фермеры пользуются такой услугой? Вообще-то это работа агрономов, но в фермерских хозяйствах их, как правило, нет.
- Конечно, пользуются. Фермеры болеют за свое дело. Те, кто заинтересован, приходят к нам с вопросами, начиная с рассады и заканчивая урожаем. Однако не обязательно приходить к нам – фермеры могут запросить информацию и у своей районной власти.
- Речь о современном подходе. Если фермер взял участок и собирается что-то растить, то желательно знать и состояние земли, и ее возможности, чтобы планировать урожай.
- А я бы сказала по-другому: фермер сначала смотрит на рынок – что он там сможет продать и по какой цене.
- То есть – с конца?
- Нет, это начало. Ведь любое предприятие должно в первую очередь решать экономическую задачу – реализацию. Ну вырастит фермер огромный урожай, а реализовывать его куда? То есть начинать надо с рынка.
- Не будем спорить, но в любом случае фермеры должны прийти к вам, чтобы хозяйничать на земле грамотно.
- Я думаю, все они к нам и придут. Просто надо время. Причем не обязательно анализировать все почвы заново, у нас много готовой информации, которая действительна пять лет и на основе которой можно выдавать рекомендации.
В начале двухтысячных я была в Японии на семинаре по качеству пищевой продукции. Слушала и думала: о каком качестве говорить при нашем-то дефиците?! У нас это когда будет? Но не прошло и пяти лет, как мы тоже начали бороться за качество. И фермеры наши в один прекрасный момент тоже поймут, что нужно не только количество, но и качество сельхозпродукции, и прибегут к нам. Причем освоят этот процесс гораздо быстрее, чем европейцы.
- Почему?
- Потому что у нас всеобщее среднее образование. Потому что мы – страна, которая быстрее учится. Как ни крути, мы сделали огромный рывок в прогрессе. Даже если судить по нашему Центру. Двенадцать лет назад, когда я пришла сюда работать, у нас было всего два компьютера, а сейчас они у всех. Сейчас у нас все только в электронном виде и никого не заставишь работать с бумажками.
- А оборудование?
- Если сравнивать с другими аналогичными центрами, то у нас лучше всех по России. Если сравнивать с лабораториями в Хабаровске, то есть и такое, кому бы мы позавидовали, но есть и лучше, чем у них. Но дело в том, что мы покупаем оборудование на заработанные нами деньги. Слава богу, что нам позволяют зарабатывать, и мы осваиваем рынок лабораторных услуг на Дальнем Востоке. И рынок этот большой, нам здесь не тесно, здесь нет конкуренции, так как аккредитованных лабораторий очень мало. Помог, конечно, последний закон о госаккредитации – по крайне мере, убрали недобросовестных.
- Вы что имеете в виду?
- Все меньше и меньше телефонных звонков с вопросами: сколько стоит анализ и сколько стоит написать протокол с результатом, не привозя образец? Были такие «любители». Но это не наш метод, нам не нужны такие деньги. Нам важна репутация, мы ее очень долго зарабатывали. Наша лаборатория аккредитовалась в 1993 году, она была первой в крае. Потому что когда в 1992 году вышел закон о защите прав потребителей, то тогда же была введена обязательная сертификация продукции, подтверждающая ее безопасность и качество. И, кстати, аккредитовывались мы по великой просьбе нашего «Дальстандарта». Вообще, аккредитованная лаборатория – это очень стандартизированная, очень жесткая и очень контролируемая система. Причем абсолютно прозрачна вся наша деятельность.
- Вам можно верить на слово или это где-то и как-то подтверждается?
- В Росаккредитации есть наш личный кабинет, куда вносим все данные: о персонале, о действующем оборудовании, о проведенных работах, где указываем для какого заказчика выполнено исследование, какой у него адрес, какой объект мы испытывали и т.д. Единственное, что мы там не показываем, – это результаты, то есть соблюдается конфиденциальность. Результаты мы можем выдать только по запросу прокуратуры, суда и т.д.
- Есть какие-то особые анализы, которые делаете только вы?
- Есть. Например, содержание бензопирена (как канцерогена) в копченой рыбе. К нам везут образцы почв со всего Дальнего Востока на радиологию и бензопирен.
- Где у нас самые чистые почвы?
- Я бы не сказала, что почвы где-то чище, а где-то грязнее. Было, мы находили содержание бензопирена в почвах тундры; ничего особенного – тундра горит.
- А на дачных участках в зоне посадки самолетов?
- Ничего опасного там нет. Мы делали замеры и не обнаружили ни увеличения, ни понижения содержания основных элементов - диоксида азота или диоксида серы.
- Где у нас самые грязные участки?
- Самые грязные места, где нельзя дышать, - во дворах, где стоит большое количество автомобилей зимой, которые по ночам периодически прогревают. Травит людей не запах нефтезавода, а дворы. Бензопирен не имеет ни вкуса, ни запаха, но это сильное канцерогенное вещество, вызывающее различные негативные последствия. А во дворах стоят или гуляют мамаши с колясками… Никакая ТЭЦ не сравнится с тем, что вытворяют взрослые люди в своих же дворах под своими же окнами. Такие же грязные земли на обочинах дорог, где огромное количество свинца, нефтепродуктов, бензопирена. И там же вдоль дорог, бывает, собирают грибочки…
- Кстати, про продукты.
- К нам обращаются в основном производители с целью декларирования продуктов. Эта услуга платная.
- Насколько наши продукты экологически чистые?
- Если говорить о тяжелых металлах, то их в нашей продукции нет. Ни разу не видели превышения нормы. Что касается пестицидов… Проблема заключается в достоверности получения информации о пестицидах, которыми обрабатывалась продукция. Если бы мы знали, чем обрабатывали посевы, из которых произведены корма, которыми кормили коров, то, возможно, мы бы нашли их содержание, например, в молоке. Но мы не знаем что искать. И те, кто сдают образцы на анализ, не знают.
Поэтому мы определяем содержание только тех групп пестицидов, которые определены нормативными документами. Это небольшой перечень. Есть ли превышения по данным группам? Если у нас с 1970 года запрещено использование того же дуста, то мы его и не находим. Находим отклонения по содержанию сахара, жира, белка – то есть от чего зависит калорийность продукта.
Большая проблема, о которой сейчас все говорят, – это подлинность продуктов, их фальсификация. У хабаровских производителей фальсификата практически нет.
- Не верю!
- Он может и есть, но к нам на анализ они образцы фальсификата не привезут. А сами мы образцы взять не можем, потому что мы не контрольный орган.
- Вот сейчас все понятно. К вам привозят на анализ качественную продукцию, получают соответствующую декларацию, которой потрясают всем и везде. А производить и сдавать в торговые сети могут все, что угодно, опять же потрясая той самой декларацией. Очень интересная система…
- Я так говорить не могу – у меня нет информации. Единственное, что я могу сказать, это про старый скандал с лазовским молоком, когда приморцы объявили его фальсификатом. Лазовцы обращались в три лаборатории и нигде фальсификата не нашли.
- Расскажите нам про воду. Живем на берегу великой реки, а воду пьем из бутылок…
- Мониторинг воды мы не ведем, мы работаем только с клиентами по их заявкам. Но у нас есть систематизированные данные за много лет по подземным водам по многим районам края. В Хабаровске, например, много подземной воды.
- Под самим Хабаровском?
- Да, под самим Хабаровском. Здесь очень много скважин и колодцев – почти в каждом дворе и на каждой даче. Проблема общая – большое содержание в воде железа, марганца и кремния, что обусловлено подстилающими породами. Поэтому у нашей воды низкая прозрачность, желтый цвет, отстой. Есть жесткая вода, в которой содержится кальций и магний. Есть карбонатная вода с устраняемой жесткостью после кипячения. В водопроводной сети города вода стандартизированная – «Горводоканал» хорошо справляется с подготовкой питьевой воды. Единственная проблема – это старые трубы, где идет вторичное загрязнение. В таких случаях достаточно бытовых фильтров. По крайне мере никто из наших специалистов не пьет дома бутилированную воду.
- Многие ли обращаются к вам проверить качество воды?
- Очень многие! Люди проверяют воду из своих скважин для подбора фильтров, проверяют воду и организации, и предприниматели.
- Вы хотите сказать, что железо и марганец можно отфильтровать?
- Конечно, можно, это стандартная ситуация, которая легко устраняется.
- В районе остановки «Степная» в Хабаровске есть родник. Местные жители в очередь берут там воду, считая, что везде вода плохая, а в этом роднике она чистая и хорошая.
- Вот, кстати, об этом обязательно стоит написать. Никто ведь не знает, откуда течет этот родник? Есть очень серьезная проблема мелких скважин, пробитых на участках в частном секторе и на дачах, и подобных родников. Туда же стекает вся грунтовая вода, в которой содержится неизвестно какая гадость. Самая большая их беда – это чрезвычайно высокое содержание нитратов. И если в быту мы увидим содержание в воде железа или марганца, то нитраты в воде мы не видим. Они хорошо растворимы, вода будет прозрачная, нитраты не имеют вкуса, эта вода будет долго стоять. Но регулярное употребление нитратной воды – это прямой путь к онкологии или другим серьезным болезням, и вы не будете знать, откуда они начались. Такое бывает очень часто. Мы наблюдали такое в очень престижных коттеджах, откуда нам привозили воду со словами «у нас вода, как слеза», а там действительно одни слёзы, потому что там нитраты шкалят в немыслимом количестве.
- А если скважина на 90 метров?
- Я знаю случай со скважиной в одном поселке, где глубина была 97 метров, и ее дважды за весну хлорировали, потому что туда, видимо, попадали фекальные воды и начиналось вторичное загрязнение.
- Есть скважина в поселке Корфовском, где пол-Хабаровска берет воду…
- Там нормальная вода, этот источник подотчетный Роспотребнадзору, они его регулярно контролируют. Все, что касается централизованного водоснабжения (колонок, скважин), - это зона ответственности Роспотребнадзора. - А всем остальным частникам желательно проверить воду?
- Да, по большому счету каждому желательно проверить ту воду, которую он пьет.
- На дворе 21 век, а весь пригород Хабаровска, все села пьют привозную воду из-за высокого содержания железа. Этот позор (вода в бочках) когда-нибудь будет устранен?
- Ну, вы же понимаете, что вопрос не ко мне. Но я не думаю, что поселок нельзя обеспечить чистой водой. Все зависит от того, сколько в той воде железа и марганца. У нас же есть много железа в воде – 28 милиграммов на литр при норме 0,03. В таком случае надо ставить станцию обезжелезивания.
- Откуда у поселка или даже у района деньги на такие станции?
- Возможно, когда-нибудь этот вопрос будет решен – наши села попадут в государственную программу.
- Оказывается, столько вопросов по воде…
- Вам для сведения: вся питьевая вода проходит государственную регистрацию.
- Насколько можно верить декларациям?
- Декларация – это когда сам производитель заявляет, что его продукция безопасная, не вредная.
- Да: «вот вам моя декларация – я ее купил»!
- Такое тоже бывает. Но, знаете, Росаккредитация очень серьезно занялась этим вопросом. С 2014 года количество аккредитованных учреждений сократилось в два раза. Сейчас в стране шесть тысяч аккредитованных лабораторий. Это немного. Например, в Белоруссии их три тысячи. С другой стороны, почему мы такие прозрачные? Мы свои протоколы исследований вносим в базу данных – кому выданы и т.д. Орган, который оформляет декларацию, он ссылается на нашу базу. И если в нашей базе нет такого протокола, значит, декларация недостоверная, она должна быть аннулирована Росаккредитацией.
- То есть достоверность можно проверить?
- Да, на сайте Росаккредитации есть реестр выданных деклараций – кому выдана и на основании каких протоколов. Очень часто юридические лица обращаются и к нам – был выдан такой-то протокол или нет. Часто обращаются экспертные организации, которые проводят экспертизу документов. Бывает, что мы понятия не имеем ни об объекте, ни о клиенте, ни о протоколе. Вот недавно один сибирский орган по сертификации обратился к нам: был ли выдан такой-то протокол? Стали разбираться: чего это вдруг хабаровский производитель декларируется в Сибири? Мы не нашли такого протокола. Мы выдавали подобный протокол в 2016 году, а люди (заявители) сами «модернизировали» цифру 6 на 8 и отправили.
Понимаете, мы в нашем крае знаем всех – и экспертов, и производителей. Рынок у нас маленький, и никому у нас не тесно. Поэтому и обману здесь некомфортно.
- Китайскую продукцию вы тоже смотрите?
- Китайская продукция приходит уже задекларированная. Но большие торговые сети часто проводят свой мониторинг, они выборочно всю привозную продукцию проверяют у нас или в других лабораториях.
- И что обнаруживают?
- По той продукции, что продается в магазинах, нет проблем – она отвечает нашим требованиям.
- А как относиться к использованию китайцами своих удобрений, химикатов на наших полях и в теплицах?
- Есть такой вопрос. Использование любых удобрений и химикатов, не внесенных в наш государственный федеральный реестр, запрещено. Ввоз их должен быть ограничен. Каким образом их провозят и применяют китайцы – вопрос к Россельхознадзору. А вообще - это большая проблема.
- Почему?
- Потому что мы не знаем, что искать в почве. И никто не знает. А если вдруг и знает, то вопрос - в отсутствии стандарта для определения количественного содержания того или другого удобрения или пестицида.
- Вы говорили о репутации лаборатории. А требования к вам жесткие?
- Очень жесткие. И к помещениям, и к оборудованию, и к квалификации персонала, и к компетентности. Допустим, сотрудник должен иметь не менее трех лет стажа в аккредитованном учреждении, чтобы мы могли его допустить к самостоятельной работе. Представляете? Мы берем выпускника вуза и ведем его три года стажером, чтобы он стал у нас легитимным.
- И чтобы ушел в другую организацию…
- Нет, от нас не уходят.
- Достаточно ли аккредитованных лабораторий вашего типа для нашего края?
- Недостаточно. Краевая власть может организовать свои лаборатории. Они есть даже в такой форме, как ООО, ЗАО, АО, ИП – пожалуйста. У нас таких нет. Это не такое прибыльное дело, как может показаться.
- Чем закончим разговор? Что вы хотите сказать народу Хабаровского края?
- Я хочу сказать, что восхищаюсь всеми, с кем доводится нам работать, потому что вести бизнес на Дальнем Востоке очень сложно. А мы им всегда помогаем. И будем помогать.


Раиса Целобанова
e-mail: tselobanova1950@yandex.ru
В опросе также участвовал Андрей Канев
Фото Владимира Чернышова


Вернуться назад